Are you the publisher? Claim or contact us about this channel


Embed this content in your HTML

Search

Report adult content:

click to rate:

Account: (login)

More Channels


Showcase


Channel Catalog


Channel Description:

Музей детской книги - LiveJournal.com

older | 1 | .... | 29 | 30 | (Page 31) | 32 | 33 | .... | 145 | newer

    0 0

    Дорогие друзья, у меня к вам вопрос. Но сначала позвольте представиться.
    Меня зовут Александра Горяшко. Я работаю в Кандалакшском заповеднике, а кроме того еще над несколькими собственными проектами (все можно посмотреть здесь alexandra-goryashko.net), среди которых - создание электронной библиотеки научно-популярной литературы по биологии. Библиотека, пока сделанная примерно наполовину, живет здесь.
    Давно, с большим удовольствием и пользой, читаю ваше сообщество и часто нахожу в нем полезную информацию. Спасибо вам.

    Вчера задала у себя в блоге вопрос, на который получила такой вот ответ от iamaglika :
    "Саша, а вот есть сообщество "Музей детской книги": там очень много профессиональных книжников (библиографов, библиотекарей) и просто любителей книг. Хранительница сообщества Лена donna benta знает всё)))"

    После такой вдохновляющей рекомендации дублирую свой вопрос здесь с надеждой услышать ответ:

    Нарылся тут новый для меня био-поп-автор - Станислав Францевич Старикович. Написал кучу прекрасных книг.

    "Зверинец у крыльца". М., Мир, 1984; М., "Советская Россия", 1982; М., Мир, 1988; Таллинн, Валгус, 1990; "Русская книга", 1996.
    "Самые обычные животные (про собак, ворон и божьих коровок)". (Библиотека журнала „Химия и жизнь"). М.: Наука, 1988. 
    "Замечательные звери". М., Росмэн, 1994
    "Зачем барану рога, а воробью розовые очки?". М., "Детская литература", 1991.
    "Почему у белого пуделя черный нос?". М., "Детская литература", 1976; М., Мир, 1981
    "Соседи приятные и не очень".М., Росмэн, 1995.

    "Они живут не только в заповеднике. Зоол. наблюдения одного географа" М.,"Детская литература", 1988; М., Мир, 1990.

    Вот сколько всего написал, и отлично написал, частично они есть в инете. Но! Про него самого не могу найти ничего. Совсем ничего. Только имя и то, что работал он в "Химии и жизни". Единственная статья воспоминаний о нем одного из сотрудников "ХиЖ" почти ни о чем конкретном не говорит. Вроде, был географ по образованию, вот и вся конкретика. Остальное - про какой интересный и хороший человек. Ни года рождения, ни прям совсем ничего.

    Может кто из вас что-нибудь знает?

    0 0
  • 09/09/13--06:36: Baker Street, 221b
  •                                          Музей Шерлока Холмса в Лондоне на Бейкер стрит, 221 Б
             













































    0 0

    Очень нужна для слайд-презентации книга С.Михалкова "Пунчи" (1956 года).
    Здесьнашла текст стихотворения, но не уверена, те ли фотографии (на букинистическом сайте утверждается, что должны быть цветные).
    Если у кого-нибудь книга сохранилась в домашней библиотеке, пожалуйста, покажите в сообществе!

    0 0

    Оригинал взят у trukhinaв ЖУКОВ. Но не маршал:)

    Совершенно чудесная повесть о девочке Кате и её дедушке, только-только вышедшему в тираж на пенсию:)
    Автор мне совершенно незнаком... зато Художник в книге - знакомый:) -

    народный художник СССР

    Николай Николаевич Жуков

    (1908 - 1973)




    «Уголок в Ельце заветный есть,
    Где хранят с любовью земляки
    Чудные плоды его руки…»
    Ю.В. Ширяев.


    Николай Жуков родился в 1908 году в Москве. Его отец был юристом, адвокатом. Но корни Жукова - это Нижегородское, волжское купечество. Купцами были дед и прадед художника. Образованные люди с прогрессивными взглядами. Дед Жукова, Иван Александрович Жуков, выпускал в Рыбинске газету и настаивал, чтобы его сын учился. Поэтому отец художника, Николай Иванович, окончил юридические факультеты Петербургского и Берлинского университетов.
    И именно Николай Иванович, заметив способности к рисованию у сына, привёз и подарил ему великолепный набор красок, английской мануфактуры. Эти краски выдавали мальчику только по большим праздникам. Они стоили по тем временам огромных денег. Художник всю жизнь очень трепетно относился к ним. Он мечтал о том, что когда вырастет, то обязательно нарисует ими что-то необыкновенное. Они и сейчас хранятся в Музее Н.Н.Жукова - чуть тронутые только.

    Первые 7 лет Коля Жуков провел в Вятке, откуда в 1916 году переехал в Елец.
    Жизнь Жукова в Ельце совпала с революционными событиями. 10-летний Коля рисовал на плотной бумаге игральные карты, и его мать относила их на рынок, чтобы поменять их на хлеб и молоко.
    Уже в эти годы его все знали в школе как прекрасного копировальщика - он мог перерисовать портрет с любой иллюстрации. Родители Жукова хотели, чтобы он стал военным, но это расходилось с намерениями Коли, желавшего во что бы то ни стало быть художником. Отец приобретал ему репродукции с картин русских художников. Копируя их, подражая великим мастерам, Жуков учился у них, это были его первые учителя.

    В 1926 году Жуков поступил в Художественно-промышленный техникум в Нижнем Новгороде. И здесь Жукову опять помогли репродукции великих художников. Благодаря им, он смог подняться на ступень выше своих однокурсников. Завершил Жуков своё образование в Саратовском художественном училище. По окончании его в 1930-м году он был призван на службу в армию. Служил Жуков в кавалерии вначале на Кавказе, а потом в Челябинске. После демобилизации и переезда в Москву начинается его самостоятельная творческая деятельность.

    Замечательный художник, один из лучших советских графиков и плакатистов. Первой его работой, сделанной на заказ, было оформление пачки знаменитых папирос "Казбек".

    Первое время Жуков выполнял различные заказы книжных издательств и типографий: от оформления обложек журналов до огромных рекламных плакатов. Его работа в качестве художника-дизайнера была по достоинству оценена. В 1935 году в Лондоне состоялся конкурс на лучший рекламный плакат "Интуриста". Жуков повез туда пять своих работ. Конкурс был анонимный, т.е. никто до награждения не знал авторов плакатов, не знал, из какой страны привезены работы. А когда стали вскрывать конверты с именами победителей, оказалось, что четыре из пяти работ советского художника Жукова заняли первое место. Это был действительно удивительный факт.

    В 1938 году Жуков обратился к историко-революционной теме, которая на долгие годы определила круг его творческих интересов. Более 30-ти лет художник посвятил Лениниане.
    Создав 2500 рисунков, мастеру удалось с художественной убедительностью воссоздать образ Ленина - руководителя первого в мире социалистического государства. По мнению Г.Кржижановского, который знал Ленина лично, именно Жуков овладел тайной ленинского жеста. Многие рисунки Жукова стали хрестоматийными.
    Он является автором октябрятской звездочки.

    А потом - война.
    "... 17 июня я получил извещение из военкомата: явиться для прохождения учебного сбора. 18 июня мой последний цивильный вечер. А утром 19-холодный металл стригущей машинки смахнул мои кудри в общую кучу. Очень не хотелось прерывать работу даже на срок учебного сбора. Кудри вырастут, даже будут еще лучше, а времени жаль. Я был одержим творческими планами..."

    С августа 1941 года по 1944 год Н. Жуков находился на фронте. Определили его в 115-й Стрелковый запасной артиллерийский полк. Как корреспондент газеты "На разгром врага"Н.Н.Жуков сначала стеснялся своего основного занятия, встречаясь с воевавшими солдатами. Он вспоминал: "... Я доставал свой огрызок карандаша, пытался на бумаге что-то нарисовать, ловил на себе недоуменные взгляды. Мне было неловко перед людьми, и тогда я понял, что рисовать я должен быстро, так хорошо, чтобы моё искусство было понятно и доступно всем..."
    Каким образом тренировал он свою зрительную память и руку, остается загадкой. Но он наловчился делать эскизы карандашом в таком ускоренном темпе, что его стали называть мастером молниеносного рисунка. При этом сходство с оригиналом достигало высокой точности.
    Художник создал серию работ о Великой Отечественной войне: листовки, фронтовые зарисовки, наброски, плакаты.
    В 1943 году за серию рисунков о войне Н.Н.Жуков был награжден Государственной (Сталинской) премией. В том же году его назначили художественным руководителем Студии военных художников им.Грекова. Они постоянно бывали в партизанских отрядах, делали иллюстрации к готовящимся к выходу военным рассказам.
    Карандаш стал главным оружием художника. Листовки, плакаты, карикатуры внесли свой вклад в дело победы. Окончание войны Жуков встретил в Вене в звании капитана.

    В феврале 1946 года, составе делегации он был направлен на Нюрнбергский процесс. Его откомандировали вместе Борисом Полевым, автором "Повести о настоящем человеке". Состоялся международный суд над идеологами фашизма. Николай Николаевич пишет, что очень сильно волновался - ведь ему предстояло рисовать лица военных преступников. 40 дней работал художник на заседаниях Международного трибунала и оставил для истории 200 рисунков - документально-художественных характеристик главных военных преступников, их судей, обвинителей, защитников, свидетелей. Эта серия работ художника - своеобразный драматический спектакль в рисунках.
    Со временем Нюрнбергские рисунки по специальному заказу были серийными партиями перенесены на большие листы из серого картона. Используя белую пастель, мастер графики и акварели представил зрителю военных преступников как неких призраков, которые выползают из тьмы. Это было столь мастерски и выразительно сделано, что автор фундаментальной серии был награжден Золотой медалью Студии военных художников имени Грекова.
    "... Я воспринимал карандаш как оружие, врученное мне для расплаты. Это был карандаш, острие которого затачивалось 4 года войны и которым я хотел выразить свое отношение ненависти и презрения, какие чувствовал весь наш народ к фашизму и его вдохновителям..."
    В 1948 году Н.Н.Жукову было присвоено звание члена-корреспондента Академии наук СССР.

    Часть иллюстраций Н. Жукова посвящена к книгам Юлиуса Фучика "Репортаж с петлей на шее", и Бориса Полевого "Повесть о настоящем человеке". Книгу Бориса Полевого иллюстрировали 19 художников, но лучшими были признаны иллюстрации Жукова.
    Писатель и художник познакомились на войне, сохранив в дальнейшем дружбу на всю жизнь. За оформление книги Жуков получил вторую Сталинскую премию.
    После смерти Сталина Н.Н.Жуков, единственный из художников, был допущен к гробу, чтобы сделать зарисовки. Все рисунки, за исключением одного, попали в частные коллекции.
    В 1955 году художнику присвоено звание Народного художника РСФСР.

    В 1962 году художники студии им.Грекова во главе с Жуковым всего за З месяца восстановили поврежденную во время войны панораму "Бородинская битва", за что все были награждены поездкой в Италию.
    Николай Николаевич очень любил эту страну и после 1962 года бывал там неоднократно. Им было создано 260 портретов участников итальянского Сопротивления, с которыми он был хорошо знаком. Серия портретов имела международный резонанс. За эти работы художник был награждён медалью братьев Черви (7 братьев, итальянские партизаны, были расстреляны гестаповцами) и косынкой итальянских партизан.
    Помимо портретов из Италии Жуков привез массу зарисовок. На них были изображены улицы, дома, площади, фонтаны, прохожие, дети. Огромный успех имела выставка художника в Болонье. Его работы - "На площади Флоренции", "В Риме. Отдых туриста", "Гондольер в Венеции", выполненные карандашом, тушью, пастелью, сангиной, акварелью, приковывают к себе внимание, подкупая своей искренностью и непосредственностью.
    Поездки в Англию, Финляндию, Китай, Италию, Польшу, Венгрию и другие страны дали художнику интереснейший материал для работы. Его работы поражают наблюдательностью мастера, замечающего все детали окружающей жизни.

    С 1943 года (после рождения первой дочери) художник постоянно рисует детей.
    Из записок Н.Н.Жукова: "... Увлекательное дело для художника - наблюдать характер маленького человека в его развитии, становлении. Видеть, как появляются у него черты сознательного восприятия жизни, совершенствуется склад его ума, наклонностей, привычек..."
    Большое место в творчестве художника отведено теме детства. Рисунки Жукова: "Вырастем вместе", "Подружка", "Наташа играет на гармошке", "Ариночка за чтением", "Егорка", "Андрюша на даче", "Колыбельная", на которых изображены жена, сын и дочь художника, вызывают трогательный интерес.
    Многим знакомы иллюстрации Н.Н.Жукова к детским книгам о Ленине.
    А с 1956 года художника ввели в состав комитета по Ленинским премиям в области литературы и искусства, где работал до 1964 года.
    В 1963 году Жуков был удостоен звания Народный художник СССР.

    Обладатель огромного количества наград, он гордился званием Почетного гражданина города Ельца, которого был удостоен 09 сентября 1972 года.
    Ровно через год художника не стало.
    24 сентября 1973 года Николай Николаевич Жуков умер внезапно, в пору признаний, удач, радостных надежд на будущее.

    В Ельце Музейим.Н.Н.Жукова впервые открыл двери для посетителей 12 декабря 1992 года.
    А 12 сентября 2008 года, в честь 100-летия со дня рождения великого художника установлен памятникнародному художнику СССР, почетному гражданину города Ельца Н.Н.Жукову.
    На котором Художник среди детей, они словно учатся у него, его искусству рисования и здесь остается с ним его карандаш. Ельчане гордятся своим великим земляком и свято чтут его память.




    Информация отсюда:
    http://art-links.livejournal.com/2170080.html
    http://refoteka.ru/r-181267.html


    Н.Максимович

    "Катя и дедушка"




    Издательство - Советская Россия
    Год - 1965
    Обложка - мягкая
    Бумага - офсетная
    Формат - энциклопедический
    Страниц - 52
    Тираж - ?

    Художник - Николай ЖУКОВ




    0 0







































































    0 0

    Иллюстрации Дмитрия Буланова. 1925 г.

    57008e9eff6b0обложкаe


    00000002

    00000003

    00000004

    00000005

    00000006

    00000007

    00000008

    00000009

    00000010

    00000011


    00000012

    0 0








































    0 0

    Jozef Cíger Hronský. Zakopaný meč.
    Bratislava, Mladé letá, 1970.
    Illustrator Vladimír Machaj.













    Смотреть дальше...

    0 0

    Оригинал взят у lank123в Из архива "Сюн и Кунг".

    Читаю архивный материал о слонах. Нашла одну запись, которая не выходила у меня из головы весь день. Дневниковая запись Виталия Бианки:
    "30.У11.57г. Из письма директору ДетГИЗа (Москва) Пискунову К.Ф.: Очень беспокоит меня книжка о вьетнамских слонах "Сюн и Кунг". Первые 100 000 напечатаны отвратительно...Люещали следующие 100 000 лучше сделать, но никто не последил, - так же тиснули. Ленинград первых ста тысяч не видел. Сколько я не просил, чтобы дали несколько тысяч экземпляров в кисок у ворот нашего зоопарка, - Сюн и Кунг же рядом в клетке, всякому интересно купить про них книжку! - не дали. Кроме того я просил побольше во Вьетнам послать, подарить десяток отборны Хо-Ше Мину".
    И днем получили согласие нашего Зоопарка участвовать в проекте, посвященном Сюн и Кунгу.
    Волшебный дневник...

    0 0

    Михась Лыньков
    "Миколка-паровоз. Янка-парашютист. Про смелого вояку Мишку и его славных товарищей".
    Художник Анатолий Волков.
    Минск. Издательство Беларусь. 1965 г.


    Прекрасная книга Михася Лынькова. Веселые приключения мальчика Миколки, смелого вояки Мишки и Янки парашютиста, написанные живым и ярким языком пользуются неизменной популярностью белорусских детей и постоянно переиздаются. Лучшие иллюстрации создал, на мой взгляд художник Анатолий Волков. Поздние издания оформлены в цвете.
    195.60 КБ

    407.13 КБ
    450.59 КБ
    437.60 КБ
    433.47 КБ
    469.99 КБ
    401.39 КБ
    415.53 КБ
    414.44 КБ

    0 0

    Я очень люблю творчество советских детских писателей. Возможно, это некоторая ностальгия по детству. И своим детям, несмотря на их увлечение современными технологиями и, как следствие, литературой более агрессивной и безликой, на мой взгляд, я стараюсь читать  книги именно советских детских писателей. Очень люблю произведения Любови Воронковой, Елены Верейской, Ольги Высотской, Елены Ильиной и других писателей. Как-то раз мне попался альманах Дружба № 4, изданный в Ленинграде Детгизом в 1956 г. Там я нашёл практически неизвестный рассказа Е.Н. Верейской "Три портрета". Возможно это часть какой-то её книги, но сомневаюсь. Вроде самостоятельное произведение, которое скорее всего было написано именно для этого сборника и более в другие книги не входило, а может существует ещё и журнальный вариант, не знаю. Вообще, надо сказать у Верейской есть произведения, которые практически уже недоступны массовому читателю, такие как ранняя повесть "Серёжка в деревне", "Дворовый Пашка" (некоторые интернет-информационные источники перепечатывают это название как Дворцовый", Индюк, Журка и Шурка. Это те, о которых я знаю. Возможно есть и другие). А вот рассказ, который есть на сайте "Бабушкин колобок", это более поздняя версия рассказа "Бесик". Так изначально звали бельчонка-сироту. Возможно кому-то из издателей не понравилось такое неблагозвучное название (бесик - это скорее сокращённое от бельчонок, а на слух воспринимается как бесёнок) и рассказ был назван иначе. Сегодня я хочу познакомить участников сообщества с рассказом "Три портрета". Трогательная история. Конечно, всё как в кино. Но ведь это здорово, когда в конце с облегчением вздыхаешь и радуешься, что так всё хорошо разрешилось.1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13


    0 0

    Оригинал взят у lank123в Газеты 1955-1956 г. из библиотеки.

    Только что вернулась из нашей самой-самой большой и самой-самой все имеющей библиотеки.
    Там меня не было 10 лет, но меня вспомнили. И кто это был по вашему? Гардеробщицы!
    Все  остальные библиотекари очень были приветливы, хотя они и сами по себе приветливые, но узнав, что я коллега - ну тут такая теплота в ответ)) Приятно работать в своих стенах со своими коллегами)
    Работала сегодня с газетами. Нашла интересный материал.
    Заметила одну вещь, в 1956-57 годах история о слонах мало кого интересовала в нашем городе. (Шепотом: а что сейчас будет с историей о слонах?) И такое событие, как прибытие слонов из далекой страны прошло как-то вскользь. Всего три газеты осветили это событие.
    А в одной газете, почему-то, в день прибытия слонов в Ленинград был представлен рассказ про московского слониху Бунчи...Обошли вниманием почему-то Сюн и Кунг, которые полтора года добирались до Ленинграда...
    Если статья о слонах, то это статья Александрова В.М. Низкий ему поклон. Чувствуется, что человек был очень предан своему делу душой, что любит не только животных, а любит и чувствует все что его окружает - мир, жизнь, природу. Харизматичный человек.
    Теперь я знаю какую заметку отец увидел в Зоопарке.
    И представляю их встречу. Наверняка это была очень интересная встреча! Два таких необыкновенных человека встретились...
    И создали такую интересную историю!
    А потом к ним присоединился писатель Валентин Бианки и написал волшебный текст, похожий на сказ, былину, миф...
    замзам1имя

    имя1

    0 0

    Оригинал взят у lank123в Газеты продолжают шелестеть. (12.9.13)

    12.09.2013. Газеты продолжают шелестеть, как крылья и  из их шелеста вдруг материализуются далекие истории...
    Сегодня решила опять пойти в библиотеку и сделать все-таки сканы статей.
    Вчерашний визит не выходил из головы. На следующий день внимательно прочитала статьи и возникли новые идеи, которые надо было проверить.
    мысли шуршали-шуршали как мыши и разом нашли сыр!
    Ясно было одно  - надо идти снова в библиотеку.
    Пошла. Ноги отказывались вставать прямо, но я шла, привознемогая боль...почему-то представляя себя Русалочкой.
    Иду, а сама про себя смеюсь:
    "Только что сидела в своей библиотеке, так мне мало, иду-ковыляю в другую библиотеку. Нет чтобы бежать домой, вытянуть ножки".
    Но дорога сама по себе отвлекала от грустных-больных мыслей, потому как проходила по Невскому. А на Невском нынче народа всякого видимо-не видимо. Съехались со всех сторон света...Идут, не по нашему балакают, по сторонам смотрят, фотографируются..Забавляются видами, да и меня отвлекают от мои каблуков. Приходится идти ровно и гордо, с таким видом, чтоб никто не предложил флаерса, потому что своя, питерская...
    Доковыляла. Думала, что не пустят из-за вчерашней фотосессии.
    Пустили.
    Набрала опять газет.
    Сначала посмотрела те, которые вчера смотрела. Дежурный библиограф объяснил, что в кассу я не успела, надо приходить завтра или можно по интернету на сайте заказать и мне пришлют сканы. Расплата за удовольствие тоже по интернету...
    Я загрустила, но принялась за работу.
    В какой-то момент сообразила. что если в "Ленинских искрах" была статья о рождении слоненка, потом был брошен клич об имени слоненка, то должна быть статья о самом имени - кто и когда придумал.
    И тут мне - раз! и попалась статья. Сначала о всевозможных именах. А через пару номеров и настоящее имя "ЛЕКС".
     Но почему же ЛЕКС? Я стала внимательнее читать статьи и оказалось, что во всех статьях  его называют "слоненком", самцом. То, что "слоненок" оказалась девочкой, самочкой, выяснилось  значительно позже. Ведь у нас же не было специалистов по маленьким слонятам! Слонята, рожденные в зоопарках - это невозможная редкость! И даже у себя на родине, рабочие слоны, находясь в неволе, плохо размножаются...А тут в зоопарке и вот вам! настоящий крошечный пушистенький слоненок.Слоненочка)
    Поэтому когда стали придумывать имя, то придумывали для слоненка.
    Красивое и необычное имя придумал первоклашка Игнатов и мало того, он первым прислал письмо в редакцию: "В Зоопарк! Срочно, важно!"
    А потом меня выгнали из библиотеки, поэтому я не долистала подшивку газет.
    И еще у меня есть история.
    Потом расскажу.
    А пока вот:
    имялек

    0 0




    Л.Кассиль "Есть на Волге утес".
    Москва-Ленинград, Детиздат ЦК ВЛКСМ 1941 г.
    Художник П.Алякринский.
    Обычный формат, обложка.
    Тираж 150000 экз.





































































    0 0

    Очень интересное издание по нескольким причинам.
    Во-первых, издательством.Известно, что В.М. Саблин издал немногим более трех сотен книг, большая часть которых - многотомные собрания сочинений литераторов XIX-начала XX века. Для детей им было подготовлена и напечатана всего 31 книжка. Переводились и печатались детские произведения в основном западных авторов. Первое издание "Ветряного петушка"   увидело свет двумя годами раньше в Англии.
    Во-вторых, в русском издании присутствует одна цветная иллюстрация на вклейке, которой нет в английском издании (хотя, в то же время, отсутствует другая).
    В третьих, по сравнению с другими детскими книгами того времени, "Петушок" по количеству иллюстративного материала можно считать исключительным изданием. В нем 175 графических черно-белых рисунков и девять цветных на отдельных вклейках. В каталоге издательства "История ветрянаго петушка" называлась "роскошным иллюстрированным изданием в переплете, ценою 2 р. 50 коп.". Дороже на полтинник был только  Оскар Уайлд, да и то из-за дорогого переплета. До последнего времени книги с иллюстрациями Чарьза Робинсона практически не были известны в России. Автор Evelyn Jane Sharp (1869-1955), не известна и поныне.
    Увеличенный формат. Очень плотная бумага. Книга толстая - 224 страницы. Твердый коленкоровый переплет. Тиснение золотом на передней крышке и корешке. На передней же крышке - круглая бумажная вклейка с рисунком.



    Форзац


    Ввиду очень большого количества иллюстраций, выкладываю только малую часть. В основном полосные иллюстрации.















































    ЕЩЁ ИЛЛЮСТРАЦИИ

    0 0

    В 1993-м году, к 60-летию главного детского издательства, в журнале "Детская литература" были опубликованы воспоминания известного искусствоведа Андрея Дмитриевича Чегодаева.


    В предвоенные годы он был художественным редактором Детиздата. Интересно взглянуть его глазами на редакционный процесс, тем более в тот сложный период сталинской эпохи, когда детская книга значительно изменила свой облик. Как редактор, Чегодаев стремился привлечь к работе над иллюстрациями лучших художников того времени, но вместе с тем он не скрывает, что не мог противостоять насаждавшемуся культу личности. Автор откровенен в своих оценках (в частности, творчества Б.Дехтерева и В.Щеглова), и можно только сожалеть, что то, что он сам стремился привнести в детскую книгу как свежее дыхание реальной жизни, очень быстро стало железными путами канона.

    "Я пришел в качестве художественного редактора в Издательство детской литературы в середине 1936 года и проработал в нем до 6 июля 1941 года — дня моего ухода в Ополчение <…>
    Я не помню, кто пригласил меня в Издательство детской литературы. Стал ли я там известен своими лекциями по мировой истории искусств или своими статьями об искусстве, или этому приглашению способствовала выставка советской книжной иллюстрации, устроенная мною в Музее в этом самом 1936 году, не знаю. Но я глубоко благодарен тому, кто меня пригласил, потому что пять лет, проведенные в Издательстве, стали одним из самых увлекательных и очень важных для меня периодов моей жизни <…>
    Издательство детской литературы делилось на три редакции: литературой для детей старшего возраста ведал Эйхлер, литературой для младшего школьного возраста — Константин Федотович Пискунов, дошкольной литературой сначала Е. Оболенская (не помню точно ее имени и отчества), в конце 1937 года ее сменила М. Белахова; с 1940 года дошкольной редакцией стала заведовать Эсфирь Михайловна Эмден, потом проработавшая в Детгизе больше двадцати лет. В дошкольной редакции редактором работала Лидия Феликсовна Кон, у Эйхлера редактором классической литературы был Кирилл Андреев. Всей художественной редакцией ведал Виктор Васильевич Пахомов. Техническим редактором почти всех делавшихся мною дошкольных книг была Зина Тышкевич. Со всеми этими людьми (кроме Белаховой) у меня были самые прекрасные отношения.
    Мне были поручены два самых интересных, как я думаю, раздела — дошкольная книга и классическая литература для старшего возраста.
    Чуть ли не в самые первые дни моего пребывания в Детиздате я познакомился с Самуилом Яковлевичем Маршаком, - он только что переселился в Москву из Ленинграда. И первой книгой, которую я должен был снабдить иллюстрациями, стала книжка Маршака — сделанный им перевод стихотворения Льва Квитко «Письмо Ворошилову». Я посоветовался и с Маршаком, и с Квитко и заказал иллюстрации Михаилу Семеновичу Родионову, тонкому и изящному лирику, художнику с отменным вкусом и мастерством.


    Эта книжка оказалась подлинной революцией в московской дошкольной книге, притом революцией двойной. Она означала вторжение в дошкольную книгу реальной современной жизни, к тому же, жизни откровенно политической, а появление в качестве иллюстратора Родионова, художника глубоко реалистического и высоко профессионального, было небывалой новостью, менявшей весь облик дошкольной книги.


    В то время как в Ленинграде уже в двадцатые годы была создана замечательная школа иллюстрирования дошкольной книги, возглавляемая Владимиром Васильевичем Лебедевым — Конашевич, Лапшин, Пахомов, Чарушин, Курдов, Юрий Васнецов, а положил начало этому расцвету иллюстрации в дошкольной книге прекрасный художник Юрий Анненков, - в Москве долгое время положение было совсем иное и весьма малоприглядное: дошкольную книгу иллюстрировали исключительно мнимые специалисты — какие-то еще сытинские старики, рисовавшие умильных девочек с бантиками, кошечек с бантиками, овечек с бантиками и целая толпа мультипликаторов, очень плохо подражавших Уолту Диснею. Я безжалостно прогнал всю эту публику, невзирая на неудовольствие некоторых редакторов Издательства (из редакции младшего возраста) и даже комсомольского начальства в лице секретаря ЦК ВЛКСМ Файнберга, выразившего мне недоумение моим поведением. Но я твердо решил держаться принятого мною курса, нашедшего полную поддержку Маршака, и Пахомова, и Эйхлера, и других разумных людей.
    Тот же Родионов выполнил иллюстрации и к другой книжке Квитко «Когда я вырасту», переведенной Михаилом Светловым. Там шла речь на аналогичную тему, что и в «Письме Ворошилову», — о мечте мальчика стать военным-кавалеристом. Родионов очень любил рисовать лошадей, и эта книжка предоставила ему полное раздолье в изображении чудесных породистых лошадей, бегущих или спокойно стоящих. Книжка вышла очень красивая, а стихи Михаил Светлов перевел с особенной нежностью.
    В обеих своих книжках Квитко с глубоким уважением обращается к советским военачальникам — Ворошилову и Буденному (Родионов очень хорошо их нарисовал). Не мог Квитко предвидеть уготованную ему в первые послевоенные годы трагическую судьбу, которую он разделил с Михоэлсом, Зускиным, Перецом Маркишем и другими. Не мог он знать, что Ворошилов и Буденный не заслуживают ни малейшего уважения и что они вовсе не военачальники, как показали первые недели Великой Отечественной войны. Вся тогдашняя интеллигенция была еще в полной власти фантастических иллюзий.
    Реальная современная жизнь входила в дошкольную книгу почему-то прежде всего через военную тематику. Вряд ли это было придумано самим Детиздатом, скорее всего, в неких высших педагогических сферах решили воспитывать воинственный героический дух с младенческого возраста. Но дошкольные книги на военные темы появлялись неоднократно как нечто естественное. «Рассчитавшись» с пехотой и кавалерией, Оболенская вспомнила о моряках и попросила меня найти художника, который мог бы сделать книгу о нашем военно-морском флоте. Я сразу нашел самого подходящего и отличного художника — Георгия Нисского и заказал ему такую работу.


    Нисский сделал серию очень хороших маленьких картин маслом горизонтального формата.
    На этот раз иллюстрации опередили текст, и нужно было его сделать. Оболенская заказала стихи к картинам Нисского Сергею Михалкову, только что появившемуся на небосклоне поэзии для детей. Он написал стихи, принес и отдал Оболенской. Я стал свидетелем ранних, не слишком удачных опытов Михалкова в сочинении стихов для дошкольников. Оболенская читала с очень недовольным видом и сказала лишь одно слово: «Не годится!» Михалков сел за стол, склонил голову на бок, высунул язык, как первоклассник, и стал трудиться над своими стихами, не могу сказать, чтобы уж очень долгое время. Кончив, он отдал снова стихи Оболенской, сказав, заикаясь: «Во-от, я написал». Но она вновь повторила свое жестокое определение «Не годится!», и Михалков покорно сел править строчки. Дальше он перешел на младший школьный возраст, и мне больше не приходилось иметь с ним дело. Но книжка Нисского, не взирая ни на какое стихотворное сопровождение, получилась красивой и впечатляющей.
    По существу, опять о войне шла речь в лучшей дошкольной книге Родионова — «Я с тобой»Агнии Львовны Барто о гражданской войне в Испании. Особенно хорошо получилась обложка с изображением героини этих стихов — нежной девочки с маленьким братом на руках. (Все свои книги Родионов выполнил в технике литографии).












    Однажды в конце 1937 года Оболенская не пришла на работу и больше никогда в Детиздате не появилась. Я не знаю ее судьбу, но боюсь, что она вместе со своим мужем, старым большевиком Ольминским, попала в волну репрессий, с особенной силой разлившихся в тот год. Ушла из дошкольной редакции и Лидия Феликсовна Кон — может быть, из-за отца. Но о ней я знаю, по крайней мере, что она осталась цела и невредима — в ряде книг, вышедших в Детгизе после войны, я встречал ее имя в качестве редактора.
    Оболенскую сменила малокультурная, самоуверенная и в высшей степени «ортодоксальная» молодая дама по имени Белахова. Иметь с ней дело мне было неприятно, хотя в конце концов она ничем мне не мешала. Она подхватила идею вводить в дошкольную книгу реальную современную жизнь, но обращалась не к профессиональным писателям, а к «бывалым людям» — летчикам Байдукову и Мазуруку, Папанину. Байдуков по ее заказу написал книгу «Через полюс в Америку»— он был членом экипажа этого знаменитого перелета Чкалова. Я заказал иллюстрации к этой книге Александру Александровичу Дейнеке — одному из самых больших и замечательных советских художников. Дейнека сделал большую серию красивых и смело обобщенных иллюстраций, стиль которых хорошо отвечал величию и смелости чкаловского подвига.






    У Дейнеки не удалась только последняя, заключительная иллюстрация — возвращение в Москву: у него никак не получалось достаточного сходства в лицах трех летчиков (он вообще не занимался портретной живописью). Пришлось попросить художника Дехтерева врисовать в акварель Дейнеки эти три лица, но сразу видно, что здесь прошлась чужая рука.


    Книжка получилась выразительная и завлекательная (хотя отпечатана была плохо), она имела успех, так что Детиздат переиздал ее на разных языках народов Советской страны: у меня сохранился экземпляр на якутском языке.
    Дейнека сделал иллюстрации и к аналогичной книге И.Мазурука «Наша авиация», вышедшей в свет уже в 1940 году. Но эта серия иллюстраций Дейнеки получилась неровной, некоторые иллюстрации вышли грубыми и невыразительными.
    Белахова, к сожалению, придала серии книг на темы современной жизни опасный и неприятный крен: она вздумала ввести в дошкольную книгу откровенный культ личности Сталина. Тот же Байдуков по ее заказу написал книжку о своих встречах со Сталиным, который был подан в абсолютно мирном и благолепном уютно-домашнем виде. Я не сомневаюсь в искренности Байдукова, но появление подобных книг, картин, фильмов было для Сталина и его ближайшего окружения крайне необходимым камуфляжем, когда толпы обывателей под окнами Дома Союзов во время очередного фальшивого процесса, ведомого Вышинским, вопили хором «Смерть врагам народа!». «Мудрый вождь» отстранялся от чудовищных репрессий, делал вид, что он ни при чем, что это делается не им, а какой-то таинственной зловредной силой, и до поры до времени удавалось убедить народ и даже интеллигенцию, что это отстранение Сталина сущая правда.
    Я не мог предложить иллюстрировать такую книгу ни одному художнику моего круга и пригласил глубоко мне чуждого Б. Дехтерева.
    Дехтерев сделал корректные и простые иллюстрации, без всякой «показухи», а на обложку выполнил совсем неплохой портрет Сталина в рост на прогулке в саду.








    Мне стыдно, что эта книжка подписана мною в качестве художественного редактора. В работу Дехтерева я не вмешивался, но устраивать в 1938 году какую-то демонстрацию несогласия с этой книгой было весьма опасно. Я, как и вся тогдашняя интеллигенция, совершенно не подозревал о действительных грандиозных масштабах сталинских преступлений, но все-таки знал о реальной ситуации в стране немного больше обычного. Знал от отца, ученого-химика, старого большевика с 1898 года, занимавшего в первые годы Революции высокие посты, а в 1926 году исключенного из партии, потому что ему предложили стать осведомителем, а он таковым стать не пожелал. Он ушел целиком в свою химию, и про него забыли. То, что в 1926 году казалось ему несчастьем и оскорблением, спасло его от 1937 года. В частности, я знал твердо, что все процессы, организованные Вышинским, сплошная ложь. Но приходилось держать это про себя.
    Второй книгой, близкой к культу личности, явился рассказ И.Папанинао его романтической эпопее на льдине с тремя товарищами. Я познакомился с Папаниным и нашел его очень далеким от всякого литературного творчества - вероятно, книгу по его рассказам написал какой-то бойкий журналист. Кульминацией этого повествования было не опасное сидение на дрейфующей льдине, а прием вернувшейся в Москву четверки Сталиным. Тогда ведь было в моде говорить: наши пианисты прекрасно играют — «спасибо товарищу Сталину», такой-то завод хорошо работает — «спасибо товарищу Сталину», папанинцы сидят на льдине — «спасибо товарищу Сталину». На этот раз я откровенно пригласил делать иллюстрации совершенно безликого «делового» художника Щеглова, готового иллюстрировать что попало. Он и сделал все «как надо» — книга получилась эффектная, а уж последняя сцена особенно: Сталин принимает папанинцев в роскошном кремлевском зале.






    Из «моих» книг, сделанных в Детиздате, две последние резко выпадают по характеру, стилю и качеству.
    Неудачи у меня бывали и по другим причинам, не идеологическим. Так, уже в первый год работы в Детиздате, я потратил очень много труда на большой, толстый альманах, названный «Детям» и составленный из весьма разнородных и несоизмеримых по своему литературному качеству стихов и рассказов многочисленных современных авторов. Я вздумал пригласить для иллюстрирования этого альманаха учеников Фаворского и Бруни — и промахнулся. Над иллюстрациями к альманаху работало чуть ли не двадцать художников, но среди них оказалось порядочно людей, которым детская психология была чужда и которые вообще не годились для работы в детской книге. Лучшие и настоящие ученики Фаворского — А.Гончаров, Г.Ечеистов, М.Пиков — в этой работе не участвовали, а некоторые художники, называвшие себя учениками Фаворского, усвоили не глубины учителя, а выхваченные из контекста и потому ставшие пустыми и чисто внешними формальные приемы. Например, один из самых фанатичных (и, как оказалось, самых тупых) псевдоучеников Фаворского Гершон Кравцов сделал рисунки к стихотворению Барто об игрушечном деревянном бычке. Глядя на то, что у него получилось, я спросил: «О чем вы думали, когда делали эти рисунки?» Кравцов гордо ответил: «Я, конечно, думал о том, как предмет граничит с пространством». Я возразил: «…и нарисовали такое страшилище, что дети могут только испугаться, на него глядючи». Кравцов обиделся. Смысл, назначение и качество рисунков в его мыслях отсутствовали. Ученики Бруни — Эльконин, Павловский, Эдельштейн — оказались иными, просто хорошими художниками, понимающими специфические особенности книги, предназначенной для детей. В общем, получился разношерстный и разнокалиберный набор иллюстраций, такой же, как литературный текст. Вышел не оркестр, как было задумано, а какофония. Этот альманах доставил мне большое огорчение. И все же, при всем своем несовершенстве, он резко отличался от набившего оскомину мультипликационного схематизма и сладкой сентиментальности сытинских старичков и получил хоть сдержанные, но похвалы.
    В 1938 году я редактировал действительно великолепную книгу, решительно и с большой силой противостоявшую белаховским попыткам внедрить культ личности в дошкольную книгу, а также и стремлениям думать только о том, как «предмет граничит с пространством». Это была антифашистская сатира Маршака «Акула, гиена и волк. Сказка для маленьких и больших». Эта книга делалась вне дошкольной редакции — ее литературным редактором был Г.Эйхлер. Я заказал иллюстрации Кукрыниксам, и они постарались — сделали лучшую из своих серий сатирических книжных иллюстраций.


    Маршак написал злую, насмешливую и веселую сатиру на Гитлера, Муссолини и их японских единомышленников. Маршак сам решил - или ему кто- то посоветовал - не обнажать слишком откровенно и без того совершенно ясный и прозрачный смысл сказки. Первоначально он был выражен просто словесно:
    Акула жила в океане,
    Гиена у моря в песке,
    А волк по дорогам Германии
    Бродил, завывая в тоске.
    Маршак изменил строчку «А волк по дорогам Германии» на нейтральную «А волк по дорогам в тумане».






    В его сказке было много остроумного. Например, акула говорит:
    Сожру половину кита я
    И буду наверно сыта я
    Денек или два, а затем
    И все остальное доем.




    Книжка получилась яркой. К сожалению, на следующий 1939 год неожиданно появился пакт Риббентропа-Молотова, и мою книжку стали изымать из школ и библиотек и уничтожать.
    В последние годы перед войной мне пришлось редактировать и другие книги Маршака — «Мы военные», «Хороший день», «Вот какой рассеянный». Не помню точно, в каком году Маршак дал мне свою не слишком удачную рукопись «Мы военные» (опять на военную тему). Это была, так сказать, презентация читателям и зрителям длиной вереницы маленьких детей, играющих во всевозможные военные профессии — артиллеристы, моряки, летчики и т. д., без всякого связывающего их действия. Маршак сам попросил заказать иллюстрации к этой книге Владимиру Васильевичу Лебедеву. Я написал Лебедеву в Ленинград, он согласился и сделал рисунки. Они оказались неожиданными для Маршака и меня и насторожили нас. Сделав свои рисунки виртуозно (иначе Лебедев не умел), он испортил их неприятной трактовкой детских образов — они вышли слащаво кукольными, банально «салонными», как в журнале «Нива», с которым я вел такую безжалостную войну. Причиной такой резкой перемены в искусстве Лебедева было нанесенное ему грубое оскорбление, когда в 1936 году в газете «Правда» появилась омерзительная, безобразно хулиганская статья «О художника-пачкунах» - о двух прекрасных ленинградских художниках В.Лебедеве и В.Конашевиче. Поводом для появления этой статьи было издание издательством «Academia» двух сборников стихотворений для детей С.Маршака и К.Чуковского, соответственно иллюстрированных Лебедевым и Конашевичем. Авторство статьи тогда приписывали разным людям, но я знал, что ее написал искусствовед Владимир Кеменов, впоследствии известный мракобес и погромщик – я позвонил в редакцию газеты, и там не стали скрывать имя автора. Конашевич как-то не обратил на статью особенное внимание, а Лебедева она сломала. Маршак и я тщетно пытались уговорить Лебедева вернуться к своей прежней свободной, причудливой, остроумной, подлинно реалистической манере его книг 20–х и первой половины 30–х годов — книг того же Маршака, от «Цирка» до «Петрушки-иностранца». Но Лебедев уперся и решительно отказался что-либо переделывать. Своей статьей Клеменов угодил высшему начальству (всю свою жизнь дальше он занимал только разнообразные высокие посты), но русская художественная культура потеряла одного прекрасного мастера. На следующий 1937 год издательство «Academia», выпустившее в свет великое множество творений мировой литературы, иллюстрированных лучшими советскими художниками, было ликвидировано партийно-правительственной комиссией, в которую входил Клеменов.
    С книгой «Хороший день»все получилось прекрасно. Стихи Маршака — рассказ мальчика об увлекательной прогулке по Москве с отцом в выходной день — давали благодарный материал для художника. Им стал Юрий Иванович Пименов, чудесный живописец, влюбленный в Москву, — тема книги была вполне в его духе.








    Он сделал книжку яркую, увлекательную, солнечную, от начала до конца, до последнего и лучшего акварельного рисунка, изображающего возвращение домой.


    Мы вернулись на трамвае,
    Привезли домой сирень,
    Шли по лестнице хромая,
    Так устали в этот день.
    Я нажал звонок знакомый,
    Он ответил мне, звеня,
    И затих. Как тихо дома,
    Если дома нет меня!

    Это одна из лучших, самых удачных и самых любимых мною дошкольных книжек, сделанных мною в Детиздате.
    Книжку «Вот какой рассеянный» иллюстрировал Аминодав Моисеевич Каневский — неистощимо остроумный и изобретательный художник, всегда необычайно точно и смело развивающий образ, данный автором книги. К великому сожалению, акварельные иллюстрации к этой книге, сделанные совсем незадолго до начала войны, пропали в типографии. Но после войны (уже без моего участия) Каневский восстановил - более или менее вольно - пропавшие рисунки, так что его отличная работа не исчезла бесследно. Он нарисовал Рассеянного не стариком, как когда-то Конашевич, а вполне еще молодым, погруженным в свои глубокомысленные размышления человеком, явно ученым. Я люблю больше всего ту иллюстрацию, где Рассеянный приехал на вокзал: он тащит на себе целую кучу разнообразных предметов — клетку с птицей, раскрывшийся чемодан, все содержимое которого высыпалось, а толстый здоровенный носильщик очень осторожно и с явным страхом несет обеими руками крохотного щенка.


    Вещи, взятые Рассеянным, в тексте Маршака не называются, но выдумка Каневского сделала нелепость этого путешествия особенно выразительной.
    Пропали в типографии, тоже к великому сожалению, и иллюстрации Давида Петровича Штеренберга к книжке стихов М.Алигер о разных фруктах и ягодах. Штеренберг сделал серию маленьких прелестных натюрмортов, в которых словно чувствуется не только форма и цвет, но вкус и запах соблазнительных творений природы. Эта потеря обидна — не так уж много детских книг иллюстрировал такой тонкий и значительный мастер.
    Мне особенно легко и приятно было работать в Детиздате в последние полтора года до войны. Дошкольной редакцией стала заведовать Эсфирь Михайловна Эмден, прекрасный высококультурный человек. Детгиз наконец получил вместо случайных малокомпетентных директоров настоящего хорошего директора в лице Л.Дубровиной и такого же хорошего главного редактора в лице Петра Матвеевича Сысоева, до того бывшего создателем и главным редактором детского журнала «Юный художник» (для которого я писал некоторые свои статьи). Война прервала деятельность издательства в пору его подлинного расцвета...»

    Детская литература. - 1993. - № 10-11. - С.8-14.

    В 2006 году вышла книга воспоминаний А.Д.Чегодаева "Моя жизнь и люди, которых я знал" , в которую вошел и этот фрагмент.


    Иллюстративный материал для поста подобран в электронной библиотеке Российской государственной детской библиотеки.


    0 0

    К юбилею издательства "Детская литература" хочу представить необычное издание - рассказ из серии "Книга за книгой" в миниатюрном формате. Размер книги - всего 8х12 сантиметров.



    Напомнила об этом издании фотография с юбилейной выставки издательства, увиденная в журнале red_balls :


    На ней - целая россыпь подобных книжек, у нас же сохранилась только одна, но зато очень достойная.

    Как вам такая завязка рассказа? 50-летний генерал-аншеф Александр Суворов, граф Рымникский и граф Священной Римской империи, многих орденов кавалер, подает покорнейшее прошение ...принять у него экзамен на звание флотского мичмана.

    А как такие словесные портреты главных персонажей?
    "Черты суворовского лица некрупны, но ювелирно выработаны до тонких мелочей. Лицо его никогда не застывает, оно - как море в свежий шквалистый ветер.
    У капитана-командора черты крупные, будто вырубленные топором, на лице застыло деревянное выражение.
    У Суворова глаза слегка навыкате, голубые, все время искрятся, а в гневе способны сверкать молниями.
    Глаза капитан-командора сидят в глубоких впадинах, словно высверленных коловоротом корабельного брызгаса - мастера по сверлению дыр. Взор его мутный, холодный, цвет глаз скучный, стальной.
    Нос у сэра Бушприта длинен, очень велик и, сколь это ни странно, круглый; за нос капитан-командор и получил свое прозвище. Как будто плотник, мастеривший лицо капитан-командора, не совсем правильно высверлил дыру и заколотил в нее нагель, от чего капитан-командор ходит, задрав нос кверху, на манер бушприта корабля".

    Кстати, из этих характеристик впервые узнала, что маленький ростом Суворов говорил звучным басом.

    А вот такую фразу каждый ли из нас может понять, не заглянув в Википедию? Суворов говорит о себе: "Наука осенила меня в добродетели: я лгу, как Эпаминонд, бегаю, как Цезарь, постоянен, как Тюренн, прямодушен, как Аристид!" (Кстати, примечаний к именам нет. Предполагалось, что школьники поймут иронию героя).

    Очень колоритна и фигура художника книги Константина Арцеулова - внука Ивана Айвазовского, героического летчика Первой мировой войны (ему первому среди авиаторов удалось выйти из штопора). Марк Галлай написал о нем книгу "Жизнь Арцеулова". А сам Константин Константинович всегда считал, что профессии летчика и художника близки друг другу. Они "во многом требуют от человека одних и тех же врождённых или приобретённых черт и качеств: чувства пространства, движения в нем, темпа и ритма его, глазомера и тонкого чувства цвета, наблюдательности, аналитического отношения к обстоятельствам в работе, романтизма и предприимчивости, эмоциональности и глубокого знания своего ремесла".

    Желаю вам удовольствия от знакомства с рассказом Сергея Григорьева!




































    А вот и список других книг серии (обратите внимание, что в то время она была адресована детям среднего и старшего возраста):


    0 0

    Оригинал взят у trukhinaв К Юбилею (80 лет) издательства "Детская литература"

    Все мы знаем с раннего детства стихотворение Самуила Яковлевича Маршака "ПОЧТА".
    Про работников почтовых отделений всего мира, что безуспешно пытались догнать одного шустрого адресата:)
    ... а вы знаете, что в первоначальном варианте в "Почте" этот шустрый гражданин был ещё и в Германии, в Берлине???
    Вот прям сразу из Ленинграда туда и умчался... а уж потом только в Лондон!
    Стихотворение было написано Маршаком в 1927 году, а тогда отношения между СССР и Германией были вполне себе дружественные...

    В письме к Д.Балашову Маршак объясняет некоторые изменения в тексте: "В новом издании книжки "Почта" (Вы ошибочно называете ее "Письмом") я давно уже хотел восстановить берлинского почтальона. Во время войны редакция его исключила, а потом механически переиздала эти стихи".

    - Заказное из Ростова
    Для товарища Житкова!
    - Заказное для Житкова?
    Извините, нет такого!
    Где же этот гражданин?
    Улетел вчера в Берлин...

    ... Открытка - в Дубровку,
    Посылка - в Покровку,
    Газета - на станцию Клин.
    Письмо - в Бологое.
    А вот заказное
    Пойдет за границу - в Берлин.

    Идет берлинский почтальон,
    Последней почтой нагружен.
    Одет таким он франтом:
    Фуражка с красным кантом.
    На темно-синем пиджаке
    Лазурные петлицы.
    Идет и держит он в руке
    Письмо из-за границы.

    Кругом прохожие спешат.
    Машины шинами шуршат,
    Одна другой быстрее,
    По Липовой аллее.
    Подходит к двери почтальон,
    Швейцару старому поклон.
    - Письмо для герр Житкова
    Из номера шестого!
    - Вчера в одиннадцать часов
    Уехал в Англию Житков!


    Этим шустрым адресатом был писатель Борис Степанович Житков...

    ... Он протягивает снова
    Заказное для Житкова.
    - Для Житкова?
    Эй, Борис,
    Получи и распишись!


    Меня, кстати говоря, в своё время изрядно удивил факт его передвижений по странам заграницы. В том смысле, что как его только потом не обвинили в шпионаже и не определили в категорию "без права переписки"?! Удивлял ровно до того момента, когда я прочитала, что Борис Житков умер от рака лёгких в 1938 году... обманул "государственный аппарат"Борис Степанович!:(

    Но я, собственно, не о ТОЙ "Почте"сегодня речь веду:)
    А о другой, написанной Самуилом Яковлевичем в страшные годы ВОВ - а точнее в 1943 году.
    Называется она "Почта военная".
    Это явное продолжение первой книги -

    Жил со мной тогда приятель
    И герой моих стихов -
    Замечательный писатель
    И чудак Борис Житков.

    Черноморец, штурман старый,
    Он объехал целый свет,
    И кругом земного шара
    Шло письмо за ним вослед...

    ... Дети Тулы и Ростова,
    Барнаула и Черкасс
    Про товарища Житкова
    Прочитали мой рассказ.

    Но Житкова нет на свете.
    А читатели мои -
    Этих лет минувших дети -
    На фронтах ведут бои...

    ... И случиться может снова,
    Что придет письмо в Берлин
    Для товарища Житкова,
    Не для прежнего - другого
    (У него на фронте сын).


    С.Я.Маршак о "Почте военной": "Каждый из нас - литераторов, пишущих для детей, - нередко встречается со своими читателями. Эти встречи почти всегда остаются у нас в памяти, но бывают среди них такие, которые мы храним в душе особенно бережно.
    Лет десять тому назад мне довелось встретиться с читателями в самой неожиданной обстановке. Это было на сеновале в жаркий летний день. Плотным кольцом окружали меня мои слушатели. Все было так привычно и знакомо. Внимательные и серьезные глаза, сдержанный смех, шутливые и меткие замечания.
    Но происходило это не в пионерском лагере, не на даче, а на фронте, и слушали меня не дети, а молодые бойцы во время короткого и неверного досуга между боями. Мне было странно, что под гудение самолетов, под бухание артиллерийских орудий, хоть и отдаленное, но довольно явственное, можно с таким живым интересом слушать стихи. Сначала я читал стихи для взрослых, все больше на военные темы, - мне казалось, что именно это интересно и нужно моим слушателям.
    Но вот один из них слегка откашлялся и сказал застенчиво:
    - А не можете ли вы прочитать нам какую-нибудь из ваших сказок. Ведь мы их с малых лет знаем.
    Его сразу поддержало несколько голосов.
    И я с волнением принялся читать этим взрослым людям, несущим такое тяжелое бремя повседневного военного труда и ежеминутной опасности, веселые и беспечные строчки, которые, может быть, потому и понадобились им сейчас, что напоминали о доме, о летнем лагере, о детстве, о юности, из которой они, в сущности, еще так недавно вышли.
    Я был рад, что мог доставить им несколько минут отдыха, а они щедро вознаградили меня, навсегда оставив в моей памяти этот летний день во всей его неповторимой и простой значительности.
    А заодно они подарили мне тему для нового рассказа в стихах - "Почта военная". Написать этот рассказ я обещал военным почтальонам, которые горько жаловались на то, что обо всех, дескать, писатели вспоминают - о летчиках, танкистах и саперах, о пехоте и об артиллерии - и только их, военных почтальонов, всегда забывают. А если и вспомнят, то чаще всего бранят, - ведь всякую почту принято бранить.
    Я покинул моих слушателей взволнованный и растроганный, мне казалось, что я провел этот день среди людей, с которыми не расставался с самого их детства. Они были все те же. Та же веселая серьезность, та же готовность щедро и горячо сочувствовать всему хорошему, человечному и стеной стоять за справедливость".


    Рассказывает генерал П.Ф.Иванов: "По просьбе Самуила Яковлевича мы собрали солдат, выполняющих на передовой обязанности письмоносцев. Маршак внимательно и подробно расспрашивал их, как доставляются письма, просил вспомнить различные боевые эпизоды, рассказать о чувствах бойцов, получающих вести от родных и любимых".

    А с какой надеждой и с каким трепетом миллионы семей в тылу ждали каждый день появления почтальона! Ведь в его сумке были письма с фронта!

    Разница этих двух "Почт"колоссальная!
    Ведь читая первую "Почту"ребёнок фантазировал о дальних странах, о путешествиях шустрого Житкова... но только не о том, какие вести несет в себе запечатанное письмо.
    Военные письма имели огромное значение для каждой семьи в тылу и для каждого бойца на фронте.
    А прочитав это стихотворение, каждый ребёнок, чей отец на фронте, чувствовал, что его письмо поможет отцу воевать...

    Сын письмо писал отцу
    И поставил точку.
    Дочка тоже к письмецу
    Приписала строчку.

    А там, на фронте - жарко нынче,
    Точно в бане. Некогда читать.
    Да с таким письмом в кармане
    Легче воевать!


    Теперь немного именно о той книге - "Почте военной", что попалась мне совершенно случайно:)
    Рисунки в ней А.Ермолаева - замечательные просто!
    А ещё бумага... она почти картон, настолько плотная!
    А ещё типография... недавно в журнале у кого-то из моих друзей натыкалась на информацию, что вот такими буквами-цифрами (№ Н-12) обозначались типографии в Германии.

    В-общем, смотрите сами, какая изумительная книга поселилась у меня в библиотеке!

    С.Маршак

    "Почта военная"





    Издательство - Детгиз
    Год - 1946
    Переплёт - мягкий картон
    Бумага - офсетная (ОЧЕНЬ плотная)
    Формат - энциклопедический
    Страниц - 30
    Тираж - 100 000 экземпляров

    Художник - Адриан ЕРМОЛАЕВ




    0 0





    Г.Скребицкий "Филин".
    Москва, Издание Московского зоопарка, 1948 г.
    Художник В. Ватагин.
    Альбомный, немного меньше обычного формат, обложка.
    Тираж 50000 экз.










































    0 0
  • 09/15/13--23:35: Десять чего?
  • У детей в  самом верхнем и в самом нижнем ряду  одна и та же книжка в руках.
    Сначала показалось, что "Десять дней, которые потрясли мир". Потом привиделось:"Десять лет..."
    "...революции"?
    "...спустя"?
    Ну ведь не Дюма же в СССР в 20е годы, да и букв многовато.

    Очень любопытно бы узнать, что за книжки у этих серьезных граждан!



older | 1 | .... | 29 | 30 | (Page 31) | 32 | 33 | .... | 145 | newer