Are you the publisher? Claim or contact us about this channel


Embed this content in your HTML

Search

Report adult content:

click to rate:

Account: (login)

More Channels


Showcase


Channel Catalog


Channel Description:

Музей детской книги - LiveJournal.com

older | 1 | .... | 86 | 87 | (Page 88) | 89 | 90 | .... | 145 | newer

    0 0

    Думаю, знатокам военной техники это издание давно знакомо, но далеко не все из тех, кто помнит с детства сказки Александра Волкова, знают о том, что автор "Волшебника Изумрудного города" в 1946-м году написал книгу "Самолеты на войне". Она вышла все в той же серии "Военная библиотека школьника", которая продолжала пополняться и после войны. Благодаря geki4ukмы можем познакомиться с отдельными страницами и главами из книги.
    А у меня лично появилась неожиданная возможность зримо представить боевые эпизоды из любимого романа "Над Москвою небо чистое" Г.Семенихина - все эти фигуры высшего пилотажа, "бочки", "мертвые петли", "штопоры". В школьные годы, через тридцать лет после войны, сначала покоряла романтика неба. Но как же было жаль погибших, таких молодых, сильных, полных жизни...











































































































































    Один из иллюстраторов книги - Константин Константинович Арцеулов (1891-1980), внук Ивана Айвазовского, летчик и планерист.



    В годы Первой мировой войны им совершено 210 боевых вылетов. А в 1916-м году он первым в истории русской авиации не только ввел самолет в преднамеренный штопор, но и вывел из него.
    К сожалению, в 1933 году Арцеулов был арестован и на 4 года выслан в Архангельск. После этого не вернулся к летной работе, занялся художественным творчеством: оформил более 50-ти книг и 240 номеров журнала "Техника - молодежи", где был ведущим художником.

    0 0

    Писатель Николай Внуков принял свой первый бой, когда ему было всего 16 лет, в этом бою из 260-ти человек пехотного резерва в живых осталось только 39.



    Но свою автобиографическую повесть, которая впервые увидела свет в 1970-м году, он был вынужден назвать "Наша восемнадцатая осень", ведь столь юных "не призывали". Сейчас издательство "Речь" выпустило переиздание повести, и некоторые строки из нее совершенно по особому звучат в нашем Музее. Помните, мальчик получает повестку и прощается с любимыми книгами?
    "…Что же еще взять с собой? Может, какую-нибудь книгу?
    Я подошел к этажерке.
    Разноцветные томики тесным строем стояли на полках.
    В самом низу те, что давно уже не открывались, те, которые мне покупали, когда я был в третьем и четвертом классах. "Соленый ветер" Лухманова, "Животные-герои" Сетона-Томпсона, "Таинственный остров" Жюля Верна…"


    Книжная этажерка как дневник взросления.



    "Полкой повыше те, которые покупал я сам. Это уже шестой класс. Стивенсон, Дюма, Фенимор Купер, Джек Лондон. Я зачитывался далеко за полночь, иногда до самого утра, и тогда шел в школу покачиваясь, плохо соображая, что делается вокруг. В те ночи я поочередно был то Джимом Хокинсом на острове сокровищ, то благородным д'Артаньяном, то отважным Ункасом или Мэлмутом Кидом. Я жил на атоллах южных морей в хижине под пальмовой крышей, бродил по улицам средневекового Парижа в компании веселых гвардейцев роты Дэзэссара, охотился на гризли в глубоких ущельях Аллеганских гор и грелся у костров в ледяных лесах Аляски. Это было золотое время первооткрывательства и романтики.
    А в седьмом классе произошел резкий и неожиданный поворот. Я неистово увлекся Чеховым. Я охотился за его книгами повсюду, выменивал их на марки и на потрепанные выпуски Луи Буссенара, Райдера Хаггарда и Оливера Кэрвуда, невесть какими путями попадавшие ко мне. Вскоре Чехов занял целую полку. Здесь были тяжелые с золотом дореволюционные тома и простенькие сборники рассказов, обтянутые мышиного цвета дерматином, пухлые однотомники и совсем тоненькие книжечки, похожие на брошюры. Я с неохотой снимал их с этажерки. И если знакомые просили у меня почитать Чехова, я поспешно переводил разговор на Джека Лондона, Луи Жакольо или Густава Эмара, уверяя, что лучшего чтива нет на свете.
    Верхнюю полку занимали Пушкин, Лев Толстой, Лермонтов и Куприн. А на той полке этажерки, куда обычно ставится вазочка с букетом цветов, лежали Сервантес и Александр Грин".

    На Сервантесе не зря задерживается взгляд. Вдруг любимые, сугубо мирные книги начинают отсчитывать другое время - время войны.
    "То утро, когда я покупал "Дон Кихота", было необыкновенно прозрачным.


    Такие утра бывают на Кавказе только в июне. Отец накануне получил зарплату и выдал мне долгожданные два рубля. Я сразу же помчался в город и поспел как раз к открытию книжного магазина. "Дон Кихота" я прочитал давно, и теперь мне хотелось иметь собственную книгу дома. И вот он наконец у меня в руках. Огромный том в коричневом переплете, том толщиною в добрый вершок. Я принял его из рук продавщицы с таким же благоговением, с каким рыцари, наверное, принимали меч во время посвящения. Я вышел из магазина, прижимая книгу к груди. Шел десятый час. Я был счастлив и сначала даже не обратил внимания на то, что люди не идут по тротуарам, как обычно, а стоят небольшими группами, напряженно к чему-то прислушиваясь, Я остановился возле одной из групп и тоже стал слушать. Звенящий металлом голос, который впоследствии мне так часто приходилось слышать, читал правительственное сообщение. Сначала я не мог вникнуть в смысл слов, грозно раскатывающихся по улице. Я воспринимал их отрывочно и бессвязно, как воспринимаешь обычно всякий текст, который слушаешь не сначала,
    "… Немецко-фашистские войска без объявления войны… вероломно напали на нашу Родину… атаковали наши границы во многих местах… бомбардировали со своих самолетов наши города…"
    "Германия? Нет, почему же Германия? Ведь у нас с ней договор о ненападении, – пытаюсь сообразить я. – Как же это они решились?…"
    А серый рупор уличного динамика продолжал греметь: "…подверглись бомбардировкам Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие города и населенные пункты…".
    – Что случилось? – спросил я стоящего рядом со мной мужчину.
    Он посмотрел в пространство поверх моей головы.
    – Война.
    Сообщение давно уже кончилось, уже начали передавать какую-то медленную, сжимающую сердце музыку, а люди все стояли, растерянные, оглушенные, не веря в то, что произошло.
    …Прекрасно-безумный идальго из Ламанчи! Так получилось, что ты, поднявший копье свое против рутины и пошлости и против несправедливости человеческой, оказался связанным для меня с началом этой войны…
    Нет, не надо никаких книг. Наверное, и времени не будет читать. Вот бинт надо взять. И маленький пакетик ваты. На всякий случай…"

    А когда приходит извещение о гибели отца, книжные воспоминания причиняют боль.
    "…Мы увлекались всем.
    В книжных магазинах в то время продавались тоненькие книжки – брошюрки под названиями: "Самодельные фотоаппараты", "Паровые машины", "Физика вокруг нас".




    В подзаголовках значилось: "Для умелых рук".


    Отец однажды купил мне целую серию таких книжечек, и мы целый вечер просидели над чертежами двигателей. Потом я начал строить паровую машину с котлом из консервной банки и с цилиндром из латунной охотничьей гильзы двенадцатого калибра.
    Отец принес с завода пригоршню свинцовых пломб. Мы расплавили их на примусе и отлили в алебастровую форму красивый маленький маховик с изогнутыми фигурными спицами. Застывая, свинец покрывался тончайшей синеватой пенкой. Она морщилась и расправлялась от нашего дыхания. Я очень боялся, что отливка не удастся. Однако готовый маховик был гладким и внушительным на вид. Легко можно было представить себе, что он из настоящей стали.
    Испытание проводилось на кухне.
    Мы поставили котел на специальный проволочный таганчик, налили в баночку денатурата и подожгли. Голубое с желтым пламя поднялось павлиньим хвостом. Хвост расплющился о днище котла, растрепался синеватыми перьями,
    Мы с отцом ждали, В его блестящих глазах отражались круглые бока цилиндров и двигались голубые огни. Он прикусил нижнюю губу и сильно сопел носом, В тот момент мы оба были мальчишками,
    В котле зашипело, потом заклокотало, из предохранительного клапана вырвалась прозрачная струйка пара, и вдруг суставы машины выпрямились, толкнули кривошип, и маховик завертелся, набирая скорость. Фигурные спицы слились в сплошной полупрозрачный диск. От них потянуло легким ветерком,
    "Фу… фу… фу… фу…" – деловито травил пар золотник.
    – Пошла, пошла, паршивка! – засмеялся отец, и в тот же миг установка наша взорвалась с таким грохотом, что дзенькнули стекла в окне. Жидкий огонь растекся по полу. Посреди голубой лужи, скрючившись, застыли суставы машины…
    Я попытался представить отца лежащим на потрескавшейся земле на окраине неизвестной мне станицы Самурской. Беленые стены хат, черепичные крыши, пыльные сады, дорога, вспаханная гусеницами танков, и на этой белесой дороге мой отец… А может быть, и не на дороге, может, где-нибудь в огородах, среди бурых плетей засохшей картофельной ботвы… Или в окопе лежал он, уткнувшись головой в сухую осыпавшуюся землю…
    …Нет, не мог я представить его убитым, не мог вообразить себе родное лицо неподвижным, мертвым… Не мог…
    И почему память выхватила именно тот вечер, ту паровую машину?.."

    На последних страницах книги, уже после боя, мальчик заходит в школу прифронтового села. И ему представляются за партами знакомые лица одноклассников, только половины из них уже нет в живых. И приходит новое понимание того, что казалось когда-то лишь темой школьного урока.
    "Потом я от нечего делать забрел в здание школы и вошел в первый попавшийся класс. Он был поразительно похож на тот, в котором учился я...
    "Образ Татьяны Лариной в романе Пушкина "Евгений Онегин", – разобрал я полустертые меловые буквы.И ниже: "Маяковский в первые годы социалистического строительства"...
    Я сидел за партой, подперев голову руками, и думал о том, как может совмещаться в человеке такой чистый, воздушный, взлелеянный школьными сочинениями образ Тани Лариной, и те, в которых я вчера стрелял, и кровь, и огонь, и то, что давало мне силы убивать. И именно здесь, в пыльном, заброшенном классе эльхотовской школы, я понял, что дерусь не только за будущее свое и своих друзей, но и за прошлое, за Пушкина, за Тургенева, за Маяковского, за всю тысячелетнюю историю нашу, за голубое небо и за великую тишину над полями Родины…
    Как поздно пришлось учиться понимать самые простые и нужные вещи! Почему раньше до меня не доходило, что это не просто темы сочинений, не просто слова, а вся моя жизнь?"


    0 0
  • 05/08/15--22:15: С Днем Победы!
  • И праздничный подарок всем нам от geki4uk.








































    0 0

    Оригинал взят у bookvochkaв Михалков С. Служу Советскому Союзу 1951 г.



    Издательство - РОСГИЗМЕСТПРОМ Москва
    Год - 1951
    Переплёт - мягкий
    Бумага - офсет
    Страниц - 32
    Тираж - 200 000 экз.


    Художники -  А. Фадеев и Н. Толкунов































    0 0

    Продолжу тему "книжных мальчиков"военных лет, начатую в постеdonna_benta.

    Мне очень долго не хотелось браться за повесть Валерия Мусаханова. Отталкивало невыразительное название, но главное - убийственно скучная аннотация: "повесть о трудном военном детстве, о дружбе ребят со взрослым парнем-шофером, о приобщении к труду рабочего человека."Эта фраза заставила меня годами старательно обходить повесть вниманием. Нужно было сделать усилие, чтобы перешагнуть через нее и войти в ленинградский двор сорок пятого года. Пустой, как всегда.

    Mus_cover.jpg"Колька Егоров умер зимой сорок третьего, а Вовка Шушарин - еще раньше, Сережка Кузнецов эвакуировался через Ладогу, и мы остались с Киркой вдвоем"

    Кирке и Вальке неполных тринадцать, они соседи и ближе, чем братья. У них повадки бывалых саперов и готовность без рассуждений дать сдачи. Им не светит ни Нахимовское, ни Суворовское, и не очень ладятся дела в обычной школе. Их замотанным матерям не до них, а отцов не поднять из могилы. Они знают, как выглядят цынготные пятна и что такое "марокен". У них богатейшая библиотека, собранная из разбомбленных квартир, а в школе их обидно называют "барыгами", потому что они ходят на барахолку - купить там книги, чтобы часть из них продать и на эти деньги купить другие. Ну и чтобы сводить в кино вернувшуюся довоенную соседку. "Ребята, здорово плохо было, да?" - спросит она, тоже не с золотой ложки евшая в эвакуации. И, кажется, не удивится угрюмому молчанию. Им совсем неохота вспоминать, как было, и до одури хочется простой мальчишеской радости - велосипеда. Одного на двоих, и чтобы ветер в ушах, и бежит-бежит навстречу асфальтовая лета, а пешеходы остаются позади... Они действительно будут дружить с парнем-шофером и старичком букинистом, которые, конечно, многому их научат, но, главное, просто найдут время поговорить, серьезно и внимательно, как со взрослыми. Да они и есть взрослые, которых по какой-то нелепой привычке продолжают считать детьми.

    "- Пусти! - Я дернул плечом. Но Кирка не убрал руку.
    - Пошли, пока живы, Валя, - сказал он тихо.
    А я разозлился.
    - Лежи себе в канаве, и будешь жив...
    Кирка взглянул на меня хмуро и сказал еще тише:
    - Думаешь, я вернусь без тебя домой?
    - А куда ты денешься?
    - Денусь... минных полей хватает, - ответил Кирка, отвернувшись, и двинулся к дороге.
    И я встал и пошел за ним."





    Mus_001.jpg







    Mus_005.jpg















    Mus_017.jpg











    Mus_024.jpg











    Mus_forzac.jpg




    Валерий Мусахановнаписал повесть о себе, о том блокадном мальчишке, которому в сорок пятом было тринадцать. Он - это Валька, впервые садящийся за руль настоящего автомобиля, и он же - безымянный пацан, понуро бредущий на последней странице к милицейскому "воронку". Наверное, в тот раз рядом не оказалось молчаливого надежного Кирки.

    "Детство мое пришлось на войну, беспризорщина полная, есть хочется. Отца призвали сразу, а мать тогда работала медсестрой в хирургическом институте. Детей отправляли со школами, и нас где-то в начале августа эвакуировали. Я как раз первый класс окончил. В Старой Руссе нас разбомбили. И пионервожатая, она у нас была шустрая, собрала парней, несколько девчонок, и мы самостийно добирались до Ленинграда. Без вещей, без всего, на воинских эшелонах - кто как. Мы были, вероятно, последними, кто вошел в Ленинград: кольцо замкнулось. А мать в это время эвакуировалась с институтом. Так я и приехал. Ну коммуналка была, соседи поддерживали, пока было не голодно, а потом в детдом сдали. А что такое блокадный детдом: возраст воспитанников разный, кому четырнадцать, а кому и восемь. Произвол страшный, хуже теперешней армейской дедовщины. Был там самый беспредельный тип - его Людоедом звали: уши стояком, глаза жуткие. Вот мы с моим приятелем пошли в кочегарку, взяли по полену, дождались, когда Людоед заснет, и стали его поленьями бить по голове. Это уже была борьба за существование в чистом виде. Только через полтора-два месяца, когда детдом эвакуировали, мы узнали, что он не помер. А мы думали, что его убили.
    <...>Детдом до начала 1945-го - тогда мать вернулась. Отец демобилизовался, правда, с ранением, инвалидностью. Но кто меня уже мог удержать? Мне было 13 лет, за поясом оружие, парабеллум, нож. Немецкого оружия было навалом, все Пулковские высоты были усеяны винтовками. Пистолеты редко попадались, а винтовки и патроны - ящиками. В 1944-м воинские части стали сажать картошку на Ржевке. Мы собирались впятером, трое брали какого-нибудь часового, прижимали его к земле, а двое набирали пару мешков картошки. Время сформировало такой мир.
    <...> Это как вернувшиеся с войны долго не могут вписаться в нормальную жизнь, в общество. Кому повезло, кто не сел, тот вписался, а мне пришлось вписываться через тюрьму... Десять лет. С семнадцати... Кстати, это неплохой университет был. В то время, спасибо товарищу Сталину, лагеря были общие - там и политики сидели, и уголовники. Было с кем перемолвиться словом Вышел я в 53-м году по амнистии, и мне повезло: дома прописали, устроился на работу."


    Валька из повести благополучнее, его обошла уголовщина, нашлись добрые люди, которые его уберегли. Да и страсть книгам, наверное, сыграла свою роль. Эти тринадцатилетние букинисты в кургузых шубейках читали-собирали со вкусом, ерундой не баловались:

    "Мы с Киркой сидели на стене разбитого флигеля, грелись на солнце и читали прекрасную книгу "Тайны стекла".

    Книга М.Свешникова "Тайны стекла"вышла перед самой войной, в 1940. Классика научпопа. Художник Николай Фёдорович Лапшин, который ее оформил, умер от голода в блокадном Ленинграде 24 февраля 1942 года.В последние месяцы жизни написал воспоминания, изданные в 2005 г. А "Тайны стекла"несколько раз переиздавались после войны.

    Тайны стекла_1940.jpg

    steklo10.jpg steklo7.jpg



    "Находки наши были необычны и разнообразны: затрепанная, с пожелтевшими ломкими страницами книга "Дуэльный кодекс"..."

    "Дуэльный кодекс"В.Дурасова - антикварная книга, тоже своего рода классика, даже в Вики попала.

        &nbsp   



    "Была такая довоенная книга "Ваши крылья". В ней рассказывалось, как управлять самолетом, делать взлет и совершать посадку. Это была очень хорошая книга, и мы прочитали ее несколько раз."

    Книга американского автора Ассена Джорданова "Ваши крылья" - практическое пособие для начинающих авиаторов и друзей ОСОАВИАХИМа. Вот тут аннотация не подвела: "Книга "Ваши крылья"окажет серьезную помощь советской молодежи, стремящейся встать в ряды славных летчиков — гордых соколов нашей великой Родины".

    Ваши крылья_обл

    Dzhordanov_-_Vashi_Kryl&quot;ya_8.jpg Dzhordanov_-_Vashi_Kryl&quot;ya-49.jpg



    "Я стоял над кучей хлама и держал в руках тяжелый том в зеленом марокене с мелким кружевным тиснением и четкими выдавленными рамками по краям крышек; на выпуклом жестком корешке выступали аккуратные кантики шнуров, на которых были сшиты тетрадки страниц. Я открыл книгу. Форзацы из кремового переливчатого муара выглядели такими свежими и чистыми, будто книга совсем новая. На титуле крупным шрифтом в виньетке из воинских доспехов и оружия было написано "Историческое описание одежды и вооружения Российских войск с древнейших времен до 1855 года. А.А.Висковатова". В книге было много цветных литографий во весь рост - солдаты и офицеры различных родов войск с оружием и в полной форме; литографии тоже блестели, как новые. Мы давно мечтали об этих книгах."

    "Историческое описание одежды и вооружения Российских войск с древнейших времен до 1855 года"А.Висковатова - монументальный иллюстрированный труд. Конечно, у мальчишек при виде такой книги дух захватывало.

    Висковатов_переплет  Висковатов_титул.jpg  Висковатов_илл1.jpg  Висковатов_илл2.jpg



    "Вот так мы купили "Петербург"Курбатова - большой том с красивыми видами старого города. <...> "Петербург"был в хорошем состоянии, с коричневым кожаным корешком и голубовато-мраморными разводами по обрезу страниц, даже сохранилась папиросная бумага, предохраняющая цветные иллюстрации."

    Большеформатный "Петербург"Курбатова с цветными иллюстрациями меня заинтриговал. Очень бы хотелось посмотреть. Я знаю только издание 1913 года - карманного размера увесистый томик с фотографиями и заставками Остроумовой-Лебедевой. Это, безусловно, одна из лучших книг о петербургской архитектуре, причем авторее - химик по образованию, профессор Технологического института.

    Курбатов.jpg


    "С тоской проходили мы мимо книжных магазинов, иногда останавливались у лотков, листали пахнущие клеем и свежей типографской краской брошюры и томики, бегло прочитывали две-три отрывочные фразы и со вздохом клали на лоток. Мне всегда казалось, что самая интересная книга та, которую невозможно купить. Иногда просто заходили на Литейный к старому букинисту. <...> Мы с наслаждением дышали пыльным воздухом, пропитанным ароматом старых книг, помогали Петру Борисовичу перекладывать толстые пачки старых журналов, перевязанные шпагатом, смотрели старинные гравюры в книгах по искусству и молча страдали от того, что не можем купить приглянувшийся томик."


    В.Мусаханов "За дальним поворотом"Детская литература 1976
        рис. И.Латинского
        формат 60x84 1/16 
        тираж 100 000
    

    0 0

    Иллюстрации Евгения Степановича Соловьева.
    Формат 90х62,тираж 250000 экземпляров,Дитвидав,16 страниц
    IMG_4633.jpgIMG_4637.jpgIMG_4643.jpg

































    0 0

    Эту  повесть упомянула tomtarв своем большом обзоре произведений Галины Карпенко.



    Но хочется к ней вернутся, открыть несколько страниц сразу после большого праздника, в котором так много грусти.
    В разные книги мы входим по-разному. В повесть Карпенко - вместе с неторопливым осенним утром.
    "Еще темно, но в крайнем окошке дома зажегся огонек... Седая женщина ставит на плиту чайник. Это тетя Маша Тимохина. Она раньше всех просыпается в этом доме...
    Время трудноватое: после войны все еще живут по карточкам. Муки горсть, масла на донышке, а рабочего человека надо накормить. Вот она и мудрит: из вчерашней каши жарит лепешки. Лепешки получаются румяные, будто на сметане".
    А на крыльцо дома после завтрака первым выходит Степан Егорович Тимохин, следом - сын Геннадий.
    "Он нагоняет отца и зябко поеживается.
    - Холодновато, - говорит Геннадий.
    - Мне ничего, - отвечает отец и расстегивает ворот ватной стеганки.
    Что это значит? Это значит, что нечего было Геннадию спорить с матерью, а нужно было тоже надеть стеганку. Не надел - теперь дрожи, зато завтра будешь умнее. Геннадий все это понимает и молчит всю дорогу".

    Первые страницы, и по скупым строчкам уже представляешь себе и время, и немногословную рабочую семью, где принято ценить заботу матери. А по тому, как называет ее автор - "тетя Маша", сразу понимаешь, что сердечного тепла женщины хватает не только на самых близких.
    И точно - в небольшом деревянном доме живут три семьи, но объединяет всех большая семья Тимохиных. Кто кроме тети Маши разогреет обед для маленького Алешки - сына соседки? Сначала - лапшу, приготовленную мамой, а потом нальет и тарелку своего горохового супа, который так вкусно пахнет. А ее дочь Настенька вымоет полы, не разделяя комнаты на свои и чужие.
    В книге Галины Карпенко речь о первых послевоенных месяцах, но совсем нет победной радости, больше боли, которая не ушла, а длится и длится. Мама Алешки ждет мужа с войны. Тот пропал без вести, и сердце не дает женщине покоя, она ищет его, объезжая соседние госпитали. И старается не говорить об этом сыну. Отголоски ее рассказов долетают до него только в пересказе пятиклассника Макара Тимохина:
    "Макар придвинулся к Алеше поближе и стал говорить тихо, будто кто-нибудь их мог услышать:
    - Она ездила за сто верст - в госпиталь. Там знаешь какие раненые? Без рук, без ног - одно туловище. Как они только терпят? Ходить не могут, в руки взять ничего не могут, а все видят, все говорят. Их там в мешках на улицу гулять носят. Вот там она их и видела. Она знаешь рассказывала, один раненый так на небо смотрел, так смотрел, что ей даже страшно стало.
    - А она не нашла? - спросил Алеша. - Не видела?
    - Нет, его там нет. - Макар косо посмотрел на Алешу и добавил: - Наш отец говорит, что если бы ваш отец был живой, то пусть как угодно раненый, он бы все равно объявился.
    - Так он еще не убитый, - сказал Алеша. - Он же просто пропал, только не знают, где он".




    В этом тревожном ожидании даже радостное событие теряет свою радость, ведь так легко изменить своей вере - отец жив.







    И так часто встречаешь чужое горе.





    Алеше Бодрову повезло  - отец вернулся, пройдя через плен и немецкий лагерь.



    Но трое близких людей недолго были вместе. Почему война догнала отца, как погиб он, в смятении от груза чувств -  боли, которую не забыть, и счастья встречи, - автор не открывает. Мама Алеши не смогла пережить вторую, вечную, разлуку и ушла вслед за мужем.
    Закончится ли война когда-нибудь для самого Алеши, который остался сиротой? И для его соседа, что потерял семью?
    Правда, около Алеши тетя Маша Тимохина, а рядом с ней никто не останется один. Только к концу книги мы узнаем, что из четверых ее детей - двое приемных. И тот самый Геннадий, любимчик матери, что не надел в самом начале стеганку, - не родной, но узнал об этом лишь на проводах в армию.
    Так что, где четверо - там и пятый.




    0 0
  • 05/11/15--08:09: "The straw bull-calf" (1975)
  • Иллюстрации Вячеслава Легкобита.
    Издательство "Веселка",тираж 5000 экземпляров,увеличенный формат,плотнобумажный переплет
    IMG_7704.jpgIMG_7707.jpgIMG_7710.jpg















    0 0

    автор: Барышникова Анна Куприяновна (литературная обработка М.М.Сергеенко)
    название: Сказки А.К. Барышниковой (Куприянихи)
    издательство: Издательство Советская Россия, Москва
    год издания: 1961
    художники: В.Лосин, Е.Монин, В.Перцов
    формат: 225мм х 280мм
    переплет: ткань, суперобложка
    тираж: 200 000
    количество страниц: 80


    В сообществе есть более свежее переиздание этой книги: http://kid-book-museum.livejournal.com/86129.html
    И рассказ об авторе: http://kid-book-museum.livejournal.com/190393.html
















































    0 0

    Оригинал взят у baxmyp_kaв И он воскликнул "ЭВРИКА!", что означает "Нашел!"

    Ну вот и мне улыбнулась наконец-то удача в виде давно и доселе безуспешно разыскиваемой книжки. Книжки редчайшей и единственной в своем роде. Почему?
    А много ли вам попадалось детских изданий, которые оформляли не просто художники, а художники театральные? А главные художники театра? М?
    А главные художники театра, который рисовали детские сказочные книжки о театре? А главные театральные художники, изображавшие в книжках про театр театрального художника в виде... осла? )))))))))))))
    А если ещё это букинистическая книжка начала 60-х, выпущенная региональным издательством? Ах вам этого недостаточно? )
    Хорошо, скажу о последней и главной её особенности. Не знаю как вы, а у нас в детстве, при выборе в какой кинотеатр пойти, зачастую решающим фактором было слово "широкоформатный". Кто знает - тот понимает! А что вы скажете о широкоформатной... книжке?  О самой широкоформатной книжке из всех широкоформатных!
    Вот поэтому когда одна из многочисленных заброшенных удочек показала наконец поклевку, я не раздумывая ни секунды подсек, согласившись без торга с названной немаленькой ценой, не смотря на то, что экземпляр - ну просто калека XX века, залюбленный до смерти. Что поделать? Охота - пуще неволи! )
    Вчера она до меня доехала и теперь есть возможность рассмотреть её с чувством, с толком, с расстановкой и показать всем, кому это интересно.



















    А вот и широкоформатные супер-развороты. Я даже не припомню ни одной книжки альбомного формата с иллюстрацией такой ширины на развороте. Ну и Чечин!




















    Интересная закулисная жизнь и сопутствующие ей интриги глазами театрала )))). Интересно какова была реакция режиссера Краснодарского театра музыкальной комедии на выход книжки в свет? )))
    А иллюстрации Чечина напомнили мне позднего Таубера. А вам?

    P.S. По неподтвержденным данным Александр Александрович Чечин родился в 1910 году, умер в 1983-м. В разное время работал декоратором, сценографом, главным художником Краснодарского театра музкомедии. Небольшой материал о нем можно прочесть здесь

    0 0

    Бывают в жизни совпадения. Вот и на меня эта книжица свалилась аккурат в День пожарной охраны России. Еще 30 апреля в 1649 году царь батюшка Алексей Михайлович подписал"Указ о Градском благочинии" согласно которому вводилось постоянное круглосуточное дежурство пожарных дозоров.
    Этот указ предписывал не только принимать активное участие в тушении пожаров, но и контролировать соблюдение существовавших на тот момент правил пожарной безопасности. А при необходимости, пожарные патрули обладали правом применять ряд карательных мер к нарушителям ППБ.
    В апреле 1918 года, «вождь пролетариата» Владимир Ильич Ульянов (Ленин) подписал декрет «Об организации мер борьбы с огнем». Эта дата, на семь десятилетий стала «Днем пожарного» в СССР. А с 1994 года праздник приобрел нынешнее название.
    Ровно 350 лет спустя после создания первых пожарных дозоров, в 1999 году, первый президент России Ельцин Б.Н. подписал Указ Президента РФ от 30.04.1999 N 539 «ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ДНЯ ПОЖАРНОЙ ОХРАНЫ», согласно которому, день подписания царём «Наказа о Градском благочинии» становится профессиональным праздником именуемым «День пожарной охраны» и получает официальный статус. Все-таки любим мы праздники)

    Автор таких полезных и поучительных стишков мне абсолютно не знаком, ну а художник - том самый Гинц Стефан Иванович, иллюстратор, автор многочисленных агитационных плакатов. Еще одну очень забавную книжицу с его рисунками можно посмотреть в Музее детской книги здесь.



    Ростовское областное Добровольное пожарное издательство
    Год 1958
    Тираж 10 000 экз.

























    0 0

    А. и П. Барто
    Девочка чумазая.
    Детиздат 1936
    Рисунки А. Боровской
    издание шестое
    сканирование0008.jpg

    "Девочка чумазая" А. и П.Барто, Детиздат 1936 - одна из двух маминых книжек, сохранившихся до сих пор. Помню, как мне читали ее в детстве. Я сочувствовала девочке, вполне допускала, что она так сильно загорела и мне было понятно, что можно бояться купания. Мои старшие дети, когда приходили в гости к бабушке, тоже слушали это поучительное стихотворение и знали его наизусть.
    Расспросив маму, узнала еще некоторые подробности. Мама читала эту книгу вместе с подругой Ритой. У девочек был красно-синий карандаш, которым они черкалисьраскрашивали рисунки. Всем персонажам были придуманы и подписаны карандашом имена. Главную героиню назвали Даша, ее старшую сестру - Майя, дети в эпизодах стали Катей, Тимуром и Андреем, кличка кошки - Мурка, собаки - Мурзик.


    Закадычные подружки. 27 августа 1947 года.

    Ну, и сама книжка:

















    Несколько поколений читателей:


    Девочка Лидочка, которой купили книжку. 19 июня 1939 года


    Лидочкины дочки. Август 1974.


    Лидочкины внуки. Декабрь 1996.

    В дополнение можете почитать о другой книге, сохранившейся в семье - сборнике "Морозко"за 1940 год,
    (без названия)

    а также о жизни Лидочкиной мамы, моей бабушки.
    (без названия)

    0 0

    Оригинал взят у veselye_sosediв Школьники. 1947-48 уч.год


    Учащиеся 4 класса школы поселка Чистое Горьковской области. 1947-48 учебный год.


    0 0

    Давным-давно была война И там, где всё сожгла она, Хлеба желтеют и синеют реки. Но тот, кто эту землю спас, Остались жить в сердцах у нас Навеки, навеки, навеки.
                       Л. Дербенев



































    0 0

    Китайские народные сказкиЧелябинское книжное изд-во 1954
        илл.В.Челинцовой
        формат 84x108 1/16 
        тираж 100 000
    
    В Музее уже показывали книги, оформленные Валентиной Челинцовой. Все они были выпущены издательством «Детская литература». Будет справедливо дополнить эту коллекцию книжкой, вышедшей в Челябинске, где Челинцова прожила сорок лет и сформировалась как как художник-график. Под мягкой обложкой всего две сказки, на плохой бумаге и с не лучшей полиграфией. Челинцова отдавала себе отчет в ограниченных возможностях Челябинского книжного издательства. Но она говорила: «Работать же можно на любой бумаге, любыми средствами. Лишь бы композиция была хорошей по мысли и рисунку».



    Китайские сказки_обл.jpg





















    Сами сказки, "Гора солнца"и "Желтый аист", достаточно известны и выходили, в частности, с иллюстрациями Н.Кочергина, их можно увидеть в недавнем сборнийе "Нигмы""Гора солнца".
    А по сказке "Желтый аист"в 1950 г. режиссер Лев Атаманов снял мультфильм.







    И еще немного Челябинска:

    Челинцова на Челябинском тракторном заводе накануне пуска, 1933 год.

    Челинцова_Челябинский тракторный_1933.jpg



    1936 год, Челинцова за работой над картиной

    Челинцова за работой над картиной_Челябинск_1936.jpg


    0 0

    Моя книга более позднего издания, печатается по оригиналу 1943 года. Сорок третьего не нашла, но очень хотелось поделиться такими чудесными капельками...

    Дождевые капельки
    Иллюстрации Иды Богатты

    [Untitled].jpg

    [Untitled]_1508.jpg

    [Untitled]_150A.jpg

    [Untitled]_150C.jpg

    [Untitled]_150E.jpg

    [Untitled]_1510.jpg

    [Untitled]_1512.jpg

    [Untitled]_1514.jpg

    [Untitled]_1516.jpg

    [Untitled]_1518.jpg


    Елочка
    Иллюстратор - Nora Scholly
    Мюнхен, 1939

    [Untitled]_151A.jpg

    [Untitled]_151C.jpg

    [Untitled]_151E.jpg

    [Untitled]_1520.jpg

    [Untitled]_1522.jpg

    [Untitled]_1524.jpg

    [Untitled]_1526.jpg

    [Untitled]_1528.jpg

    [Untitled]_152A.jpg

    [Untitled]_152C.jpg
    </div>

    0 0


      Художник Дейнека А.    Первое мая. Барто А. Л.  - Л. ГИЗ. 1928. 2ое изд. Т. 15 000. С. 16. Ф. А4.

    Фотографии в альбоме «Дейнека»,  на Яндекс.Фотках
    Несколько страниц из книги --










    0 0
  • 05/18/15--08:44: Нашла в Чехии...
  • Шутки
    Иллюстрации К.Зотова
    Детский мир, 1957 год
    Книжка-ширмочка
    Формат энциклопедический

    [Untitled].jpg

    [Untitled]_15D0.jpg

    [Untitled]_15D2.jpg

    [Untitled]_15D4.jpg

    [Untitled]_15D6.jpg

    [Untitled]_15D8.jpg

    [Untitled]_15DA.jpg

    [Untitled]_15DC.jpg

    [Untitled]_15DE.jpg

    [Untitled]_15E0.jpg

    0 0

    Луда "Сторож саванны"Детская литература 1972
        рис. Д.Хайкина
        формат 60x90 1/8
        тираж 300 000
    


    Людмила Маковская, писавшая под псевдонимом Луда, родилась в 1913 году в Берлине, но почти всю свою жизнь - а это без малого 90 лет - прожила в Париже. Начинала она как скульптор, потом была внештатной журналисткой, работала для радио и кино, а с 1954 года полностью посвятила себя писательскому ремеслу. Много сил Луда отдала пропаганде русской культуры во Франции. В ее переводах выходили русские народные сказки и сказы Павла Бажова, которым она восхищалась. Вместе с мужем, кинoкритиком Жаном Шнитцером, Луда работала над книгами, посвященными истории советского кино, а самостоятельно писала книги для детей - пересказывала сказки разных народов и сочиняла собственные. Вот, например, любопытное издание"La montagne du souriceau" - "Мышонок и сопка", по мотивам сказок народов Чукотки. Кое-что было издано в Советском Союзе: неплохой сборник легенд о средневековых ремесленниках "Кузнец Энрик" (1959), его расширенный вариант под названием "Трудус, Трудум, Труд" (1964), сказка по мотивам фольклора южноамериканских индейцев "Властители леса" (1970) и кенийская сказка "Сторож саванны" (1972). Две последние книги проиллюстрировал Давид Хайкин. На их страницах буйствует цвет, сочный, бескомпромиссный, не знающий тени - циановые джунгли, пурпурная саванна.

    Луда_001.jpg











    Луда_010.jpg











    Развороты "Властителей леса", для комплекта, утянуты из сети.

    Властители леса.jpg

    Властители леса_илл4.jpeg

    Властители леса_илл2.jpeg

    Властители леса_илл1.jpeg






    0 0

    С. Рунге "Трое отважных"
    Художники В. Пекарь. В. Попов
    Союз Кинематографистов СССР, 1973 г.
    Тираж 300 000
    Цена 15 копеек


    Книга не самая раритетная, но во первых, сегодня, 19 мая, День пионерии,  в связи с этим замечательным праздником и книга про юных пионеров, во-вторых, я думаю дополнит серию "Фильмы-сказки" в сообществе.









































    Владимир Израилевич Пекарь

    Карьера:Режиссёр, художник
    Жанры:Мультипликация
    Дата рождения: 7 февраля, 1927
    Место рождения:Одесса
    Дата смерти: 25 мая, 1990 (63 года)

    Заслуженный деятель искусств РФ. Пришел на киностудию «Союзмультфильм» в 1942 учеником мультипликатора. В 1943-47 работал на Ереванской киностудии, с 1947 аниматор на «Союзмультфильме». Входил в группу комбинированных съёмок под руководством Н.П.Федорова. В 1960 году создал мультипликационный киножурнал Мультипликационный Крокодил и снял первый выпуск что стало его дебютом как режиссёра. Первое время работал с Владимиром Поповым. Их тандем просуществовал почти 15 лет. За эти годы, кроме многочисленных сюжетов для сборников, «Фитилей» и заказных фильмов-плакатов о кукурузе и «Госстрахе», они поставили несколько картин, которые и до сих пор не сходят с телеэкранов. В их числе «Впервые на арене» (1961), дилогия о медвежонке Умке (1969–1970), «Верните Рекса» (1975). Далее каждый из режиссёров пошёл своим путем

    С 1975 работал самостоятельно. В 1976 году самостоятельно снял мультфильм «Почтовая рыбка». В качестве режиссера-мультипликатора сделал такие фильмы как «Василиса Прекрасная», "Баба-Яга против!", «Легенды перуанских индейцев», «Загадка сфинкса».
    Ставил рисованные фильмы, сотрудничал с художником Т.В.Колюшевой. Многократно преподавал на курсах художников-аниматоров при студиях «Союзмультфильм», «Мульттелефильм», а также на Высших курсах сценаристов и режиссёров. Автор программы обучения художников-мультипликаторов. Член АСИФА.


    Владимир Иванович Попов

    Карьера:Режиссёр, художник
    Жанры:Мультипликация
    Дата рождения: 5 июня, 1930
    Место рождения:Москва
    Дата смерти: 21 апреля, 1987 (56 лет)

    Владимир Иванович Попов — советский режиссёр и художник мультипликационного кино. В 1952 году поступил на киностудию «Союзмультфильм» учеником. Работал прорисовальщиком, мультипликатором, а с 1968 года начинает работать режиссёром, сначала с режиссёром Владимиром Пекарем, а с 1975 года самостоятельно.

    Многие работы Попова решены в юмористическом ключе: «Бобик в гостях у Барбоса» (1977), «Трое из Простоквашино» (1978), «Приключения Васи Куролесова» (1981), «Мы с Шерлоком Холмсом» (1985)


older | 1 | .... | 86 | 87 | (Page 88) | 89 | 90 | .... | 145 | newer