Are you the publisher? Claim or contact us about this channel


Embed this content in your HTML

Search

Report adult content:

click to rate:

Account: (login)

More Channels


Channel Catalog


Channel Description:

Музей детской книги - LiveJournal.com

(Page 1) | 2 | 3 | .... | 130 | newer

    0 0



    Выставка проходила со 2 по 25 ноября.
    Пост не совсем вовремя, но, возможно, будет любопытен для тех, кто по разным причинам на выставку попасть не смог.

    Первый этаж выставочного комплекса, приглушенный свет - все красиво, если бы не стройные ряды маленьких лампочек, которые отражались в стеклах картин.
    При таком освещении не только фотографировать, но и рассматривать было неудобно - еще нужно было найти подходящий ракурс:)

    впрочем, в остальном - интереснейшая выставка.



















































    0 0

    В детской библиотеке им. А.С.Пушкина г.Омска хранится две книги Виктора Дувидова 50-х годов - "Слоненок" Р.Киплинга 1956 года и  не менее известная "История Карроинги-эму" Л.Рииса 1957 года. К сожалению, "Слоненок" у нас в крайне потрепанном состоянии, многократно заклеенный. Поэтому надеюсь, что кто-нибудь из участников сообщества сможет показать его целиком и в лучшем виде.




    Киплинг, Р. Слоненок: сказка / перевод с англ. К.Чуковского; иллюстрации В.Дувидова. - М.: Детгиз, 1956. - 16 с.













    В современном издании Киплинга с рисунками В.Дувидова ("Как появились броненосцы", 2010 г.) представлен, как я поняла, иной вариант иллюстраций к этой сказке, и само ее название переведено иначе - как "Слон-дитя".

    Из книги Лесли Рииса могу показать большую часть иллюстраций.


    Риис, Л. История Карроинги-эму: повесть / перевод с англ. Н.Шерешевской; рисунки В.Дувидова. - М.: Детгиз, 1957. - 96 с.












































    0 0

    Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket

    Киплинг. Слоненок. Перевод с англ. К. Чуковского. Худ. В. Дувидов. М.: Детгиз. 1956 г. Переплет: мягкий; 16 страниц; формат: энциклопедический


    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket

    0 0

    .. Как раз недавно говорили про работы в фантастике -- наверное Уэллс   выглядел как то так --

    Очень любопытна публикация в журнале Знание сила --




    Знание-сила. Номера 1-2, 4, 5 1940 г. М. Детиздат ЦК ВЛКСМ 1940г. 48 с., 32 с., 32 с.
    Содержание - нф повесть Моряки вселенной Бориса Анибала, рисунки Л.Эппле

    Тут вот отдельные обложки от разных изданий, в том числе отдельные страницы от картонного зайца,
    обложка которого - ниже --


    На Яфе есть подписи...



    Романович И. Умный заяц. Худ. Л.Эппле. Детский мир  1958г. 12 с., ил. Картонная книжка-раскладушка.

    Ещё были , но обожки не нашлись  -
    Уэллс Г. Дж. Фантастика. Илл. и переплет худ.Л.Эппле М. Художественная литература 1935г. 632с. Твердый переплет, Обычный формат.
    Машина времени. Человек невидимка. Борьба миров. 11рассказов. Тираж 10000экз

    И ещё несколько поздних открыток вот --




    Чуковский К. Доктор Айболит. Худ. Л. Эппле. М. Изогиз. 1960г.


    Эппле Л. Пошла Муха на базар и купила самовар. Стихи К.Чуковского. Калинин. ИЗОГИЗ. 1957.г. 10,3 х 1,7 см


    Открытка. Телефон . Сказка К. Чуковского. Художник Л. Эппле. Л. Изогиз 1960г.


    0 0

    Всем знакомо творчество сказочника Александра Шарова . Но его детская проза 50-х годов совсем иная. Признаться, читала повесть «Ручей одинокого бобра» и внутренне удивлялась: повесть для подростков рассказывает не столько о самих подростках, сколько о взрослых, которые их окружают. Взрослых людях со своими сложными судьбами и ошибками.



    Шаров. А. Ручей старого бобра: повесть / рисунки О.Коровина. - М.: Детгиз, 1961. - 112 с.
    Повесть написана в 1957-58 годах,

    Хотя главный герой, конечно, мальчик Коля Колобов. Совсем недавно закончилась война, и он живет вдвоем со старшим братом в небольшом поселке.
    Автор очень бережно подбирает слова, когда знакомит нас со своими героями. Мелкие детали, нюансы, умолчания позволяют нам понять, как все непросто в доме Колобовых,и вместе с тем почувствовать, что старший и младший брат очень любят друг друга.


    «…Дверь в комнату была открыта, и я увидел человека лет тридцати — тридцати пяти, задумчиво сидящего у обеденного стола боком к двери. Лицо у него худое и болезненное, волосы растрепаны, губы растрескались, белки глаз красноватые.
    Он причесался маленькой гребенкой и, отбросив ее, снова взъерошил волосы обеими руками. Услышав мои шаги, он обернулся, и на лице его установилось странное, раздражающее даже выражение старательного актера, который, играя веселую роль, непрерывно думает о другом: что вот жена его не любит; или, как ни верти, получки до конца месяца не хватит; или что-либо еще в таком роде.
    Мускулы лица изображали нечто вроде улыбки, а глаза оставались тревожными.
    — Постоялец? — спросил он почти скороговоркой.— Дело хорошее, милости просим... Сейчас закусим в честь...
    Он выбежал на кухню, вернулся с чугуном горячей картошки и миской соленых огурцов, открыл шкаф, поставил на стол стопки и большой графин.
    Казалось, Алексей Кузьмич только теперь заметил, что графин пуст, потряс им и развел руками:
    — Финансы, как на грех, у Кольки...
    В поселковом совете меня предупредили о слабости — «горе горьком», как выразился председатель, — старшего Колобова, но я растерялся и протянул деньги.
    — Зачтем как аванс, — пробормотал он, направляясь к выходу.
    Лицо его сразу потеряло неестественно оживленное выражение; жесты, мелкие и суетливые прежде, приобрели степенность...
    ...Алексей Кузьмич отсутствовал минуты три-четыре, не больше, и вернулся в сопровождении мальчика лет четырнадцати со строгим и, как мне показалось в первый момент, неприязненным выражением лица.
    — Главкома встретил, значит, «не состоится», — кивнул он в сторону мальчика. — Знакомьтесь: Колобов Николай. Так сказать, главный Колобов.
    Мальчик насупился, сжал рот, отчего на его лице сильно выступили скулы, и молча кивнул. Мы сели к столу.
    Алексей Кузьмич ел с неохотой, изредка почти не прожевывая, глотал горячую картошку. Братья поглядывали друг на друга, стараясь сделать это исподволь, незаметно, и лица их при этом сразу менялись, «освещались» изнутри, как вдруг освещается погруженная в сумерки комната.
    В эти мгновения на лице Алексея Колобова проступало еще одно, новое выражение. Лицо делалось угрюмым, как у тяжелораненого, уже понимающего, что ему грозит, и одновременно не то чтобы более человечным, а просто очень человечным.
    — Что мы имеем в лице главкома? — продолжал Алексей. — Во-первых, сумасброда...
    — Да перестань ты, — спокойно, без негодования, перебил Николай, видимо радуясь тому, что старший брат немного оживился.
    — Могу и перестать, вы сами увидите. Прошлый год, невзирая на тройки, посвятил все силы натаскиванию почтенной собаки Мины, ничем не опороченной в прошлом, на грибы...
    — И натаскаю! — перебил Николай.
    — И натаскал! — продолжал старший брат. — Только Мина делает стойки исключительно перед мухоморами. Она их, между прочим, чувствует за версту и, почуяв, бежит, как гончая за зайцем. И сейчас, обратите внимание, как воет по ночам на луну или звезды: очевидно, унюхала на одной из них мухомор. Воет и ест, а от несения другой службы отказалась.
    Николай еле заметно улыбнулся.
    Алексей Кузьмич облегченно вздохнул, невольно показывая, как важно было для него успокоить брата, и продолжал более громко, словно заглушая другой, трудный и безрезультатный разговор:
    — А прошлый год вычитал, что где-то в Индии к древнему камфарному дереву слетаются бабочки и летают до сумерек, образуя удивительнейший хоровод.
    — Не в Индии вовсе, а в Китае, — поправил Николай.
    — Пусть, — согласился брат. — Так он раздобыл в Воронежском ботаническом саду камфарный лавр, высадил вон там у школы и три месяца пролежал на брюхе, ожидая, пока слетятся бабочки.
    — Дождался? — спросил я.
    — Ревмокардита, правда в легкой форме...
    После завтрака Николай проводил меня в комнату. Тут стояли койка, прикрытая плащ-палаткой, стол, два табурета; было чисто и светло.
    Мальчик шагнул к двери, но не вышел, довольно долго стоял насупившись, наконец, не поднимая головы, предупредил:
    — Вы с Алексеем не пейте. — Не давая мне ответить, сердито добавил: — Если пить будете, съезжайте лучше!
    — Я не буду.
    — Честное слово?
    — Честное слово!
    Николай взглянул мне в глаза, как бы проверяя истинную цену обещания, и вышел».



    Одна из самых важных сцен книги – первое знакомство Коли с одиноким бобром. На бобровой ферме решают загадку – в последние дни у нескольких бобрят как бритвой разрезаны хвосты. Учитель биологии Матвей Ипполитович Шаповалов расследует это происшествие вместе с заведующим бобровой фермой Аристовым и зовет с собой Колю.


    «…Я проснулся от стука дверей, скрипа половиц, шума шагов и удовлетворенного, почти мурлыкающего от этой удовлетворенности повизгивания Мины. Николай стоял посреди комнаты. Он сильно осунулся, был мокрый, грязный, в рваной рубашке и только одном ботинке.
    Вся его фигура склонилась вправо под тяжестью большой клетки, которую он держал в руках; в клетке копошилось, трясло проволочные стенки нечто большое и сердитое.


    К Колиным ногам жалась Мина; морда ее выражала важность, и это делало собаку похожей на маленького чиновника, вдруг оцененного по заслугам и поставленного во главе учреждения; переход от выслеживания мухоморов к настоящей охоте для собаки был, возможно, равносилен подобному служебному продвижению.
    Николай поставил клетку на пол, стремительно выбежал, вернулся с охапкой ветвей и открыл дверцу клетки. Обитатель ее, который до того с шумом рвался на волю, замер, подозревая недоброе.
    Слышно было его сердитое, прерывистое сопение.
    Наконец он медленно вылез и сразу поднялся, принимай оборонительную позу. Это был мощный бобр; сейчас, когда он стоял на задних лапах, — высотой метр или метр с четвертью. Говорят, что, защищаясь, такой зверь способен справиться даже с волком.
    У собаки шерсть поднялась дыбом; она залаяла, но попятилась.
    — Мина! — повелительно окликнул Николай. Собака замолкла.
    Бобр приподнял верхнюю губу и сильнее обнажил желтоватые резцы.
    Николай продолжал стоять в одном ботинке. Выражение его похудевшего лица с широко раскрытыми глазами было одновременно испуганным и сияющим — выражение человека счастливого и еще не верящего в неожиданное счастье.
    Босой ногой Коля пододвинул к бобру корм; тот сделал в ответ угрожающее движение и сильно ударил хвостом по полу.
    Аристов спросил что-то шепотом. Николай молчал, словно не расслышал вопроса, потом, не спуская глаз с бобра, так же шепотом стал рассказывать, как он заметил этого зверя у вольера в речке, бросился за ним, потерял было след, но снова отыскал, увидел плотину на ручье за Холодным ключом и понял, что бобр оттуда.
    Хатка оказалась на берегу, с тремя выходами под воду. Поставил силки у выходов, а собака лаем выгнала бобра из хатки.
    — Так и поймал. Очень просто.
    — А ботинок где? — спросил Аристов.
    — Уплыл, — с тем же сияющим выражением лица неопределенно махнул рукой Николай. — Просто уплыл. Между прочим, новый; будет мне взбучка от Алексея.
    Бобра с Холодного ключа на ферме знали. Года два назад погибла его бобриха; дети подросли и перебрались на самостоятельное житье в другие водоемы; оставшись одиноким, старый бобр, как и многие животные этой породы, не стал обзаводиться новой семьей. Но инстинкт звал его на люди, «на бобры», если можно так выразиться. Особенно сильно зверя, очевидно, тянуло к маленьким бобрятам. Это и заставляло его плыть от дому за несколько километров к бобровой ферме. Там характерным шипением, которое мы слышали, он подзывал бобрят. Когда, испуганные обликом одичалого своего родича, они бросались в бегство, старый бобр пробовал удержать хоть одного бобренка.
    Резец вонзался в хвост; бобренок в отчаянном рывке бросался вперед, и острый резец образовывал ровный, словно ножевой разрез. Так рисовалась загадочная история ранения бобрят.
    Когда Николай окончил, Аристов помедлил и негромко сказал:
    — Мы тут посоветовались и решили премировать тебя этим самым бобром, тем более, зверь старый и хозяйственной ценности не представляет.
    — Меня? Мне?.. — хрипло переспросил Николай, шагнул к бобру, наклонился к нему и стал гладить.
    — Укусит! — крикнул я.
    В самом деле, бобр сделал угрожающее движение, оскалил резцы, но в ту же секунду замер под рукой мальчика.
    — Ты, это самое, действительно того, осторожнее, - пробормотал Аристов и, откашлявшись, добавил: - В личное пользование, конечно, передать не имеем права, никак не оформишь. Подарим вашему школьному кружку юннатов, под твое наблюдение и ответственность…».



    «Мальчик выловил бобра… и как бы дал бобру клятву, что станет ему лучше, что жизнь этого бобра не пропадет даром; и теперь нарушить клятву для него невозможно», - точно уловил настроение и характер Коли один из героев повести.
    Забота Коли о бобре возвращает мальчика к его экспериментам. Но теперь они наполнены другим смыслом – Коля стремится спасти бобров от вымирания. Новые идеи рождаются в его голове во время разговора с Аристовым.


    «…Теперь, когда зверь находится под государственной охраной и его заново расселяют по стране, зачастую дело это губят не только браконьеры, но и сложившиеся издавна бобриные обычаи.
    Зверь привык к приволью: у запруды обитает одна семья, хотя могли бы уместиться пять или шесть. Быстро «вырубив» заросли ив и осин, уничтожив травы, бобры движутся вниз по реке: не умирать же с голоду, пока деревья снова вырастут! С другой стороны, животноводы, расширяя луга, все ближе к берегам прижимают лесные полосы, осушают излюбленные бобром заболоченные низины…
    — В борьбе с человеком бобр многое ли выиграет? — странно выразительным голосом продолжал Аристов. — Надо бы вывести новую породу, приспособленную к более плотному расселению, лучшему использованию природных ресурсов. Надо, а то ценнейшему этому виду придет такой же конец, как бизонам в Америке. Жалко...
    — Так выведите эту породу! — от крайнего волнения даже поднимаясь со ступенек, перебил Коля.
    — Попробуй! — вздохнул Аристов. — Вряд ли что выйдет... в ближайшее время.
    — А если деревья вывести, которые растут быстро? Гораздо быстрее, чем осина? Это можно ведь? — в том же лихорадочном волнении, будто непременно сейчас, не откладывая ни на один день, надо найти выход, отвести от бобров смертельную опасность, продолжал Коля.
    Аристов промолчал, может быть он и не обратил серьезного внимания на слова мальчика.
    Но для Коли эти неожиданные проекты не были случайными, осужденными на забвение.


    Мысль о выведении новых, стремительно растущих пород деревьев и трав, спасающих бобриный род, не оставляла его. Где только возможно, мальчик доставал книги по лесоводству и болотному луговодству, с жадностью прочитывая их одну за другой…
    Читая книги, Коля все надежды возлагал то на одно дерево, то на другое. Сперва помыслы его занимали эвкалипты. Как и бобры, эти деревья любят болотистые, богатые влагой места. Природа словно специально для бобров создала эти добрые и могучие деревья. Если б только удалось вывести эвкалипты, растущие так же стремительно, как обычные, но приспособленные к средней полосе и обладающие корой, пригодной для бобриного желудка!
    Если бы!.. Не оставляя мыслей об эвкалиптах, Коля увлекся тополями, затем мичуринским гибридом вишни с рябиной, какими-то особыми разновидностями ивы.
    При помощи Шаповалова он достал в областном городе саженцы некоторых заинтересовавших его видов деревьев, нетерпеливо ожидая весны, когда можно будет пересадить растения на берег ручья.
    Иногда, думая, что этого никто не видит, Коля носил свои саженцы к бобру, то ли давая время привыкнуть друг к другу растению и животному, которым, быть может, суждено существовать бок о бок столетия, то ли советуясь с бобром, желая проверить, что говорит инстинкт зверя. Он относил то один саженец, то другой. Возвращался Коля от бобра печальный и задумчивый.
    Он и вообще день ото дня становился все задумчивее.
    На полу выстроились десятки горшков, кадки, ящики с землей, из которых тянулись вверх слабые серые, буроватые и зеленые побеги. Некоторые ростки выбрасывали в тепло крошечные листочки; заглянув в окно, где белели заснеженные крыши, земля, спящий далекий лес, листочки исчезали.
    Так же появлялись и исчезали надежды в душе Коли.
    Сперва все казалось ему простым, но вдруг, как-то ночью, он понял, насколько это сложно, почти неразрешимо сложно.
    Выводить новые породы! Но как это сделать?
    Коля не охладел к своему миниатюрному лесу, но почувствовал себя полководцем, собравшим армию и не знающим, куда ее вести. Высадить деревья на берегу, а дальше что? Как заставить деревья меняться? Он начинал с конца, а надо было овладеть основами селекции, прежде чем пробовать внести что-то новое и сложное в лесное дело; конечно, это затянет работу, но что поделаешь, если иного выхода нет, говорил он себе.
    Он взял у Шаповалова книги Мичурина, потом «Загадки наследственности» Пауля Каммерера, «Общую биологию» Гартмана и решил в будущем году самостоятельно повторить два опыта, которым селекционеры придавали большое значение: один опыт с мичуринской вегетативной гибридизацией, другой – старинный опыт Менделя, скрещивающего различные виды гороха…»



    Автор открыто пишет в книге, обращенной к подросткам, о той борьбе в биологической науке, которая велась в конце 40-х – начале 50-х годов и затронула не только ученых, но и практиков – педагогов, селекционеров и даже детей из юннатских кружков.
    Коля учится в школе, которую возглавляет замечательный старый педагог. Но на смену этому директору приходит другой, и Колины эксперименты не получают его поддержки.
    За самостоятельные опыты с горохом мальчику запрещают ухаживать за бобром. «Горе, волнение за судьбу бобра, боязнь, что зверь вдруг заболеет и умрет… тоска по умному и непокорному существу, - эти горе и волнение были у Коли всепоглощающими. С бобром Колю соединяли самые сильные переживания короткой его жизни…»
    Самые трагичные эпизоды книги – те, когда Коля стремится попасть к бобру, пытается преодолеть преграды, но не может этого сделать. Его беспокойство передается всем окружающим – не только брату, но и девочке Лене, которая помогала ему в опытах.



    «…До вечера мы сидели на кухне, пили чай, говорили о всякой всячине. Коля в общем разговоре не участвовал. Время от времени он бормотал себе под нос отрывистые фразы: «Морковь ему нужна, вот что...»; «Это потому, что не гуляет...»; «Резцы подпилить, ему же месяца три резцы не подпиливали...»
    Озабоченное его настроение передалось другим, и в конце концов все замолчали.
    На дворе темнело. Освещенные луной елочки, казалось, покрылись инеем. Коля все чаще поднимался с табурета, подходил к дверям и возвращался, нетерпеливо поглядывая на Лену, словно он ждал ее ухода, чтобы осуществить какое-то решение, которому она могла помешать.
    Лена сидела, прижавшись к холодной печке; не поднимая головы, она почувствовала нетерпеливый Колин взгляд и вдруг сказала:
    — Если ты пойдешь куда, я с тобой, так и знай!
    Коля приоткрыл рот с таким выражением, будто собирался ответить резкостью, но сдержался и пожал плечами:
    — Воля твоя...
    Он достал из ящика, где хранились овощи, несколько морковок, положил на стол, отобрал самые крупные, оранжево-красные, осмотрелся, снял было с гвоздя белую тряпку, но досадливо отбросил, вынул из шкафчика расшитое полотенце и тщательно завернул в него овощи.
    Алексей следил за каждым движением брата, но молчал, очевидно раз и навсегда решив, что Коле не следует мешать, да и не помешаешь.
    Однако лицо Алексея становилось все более растерянным. Он просительно и с надеждой поглядывал на Лену, как бы напоминая ей, что и она отвечает за Колю.
    Лена сидела, по-прежнему понурившись и прижимаясь к холодной печке.
    Коля развязал полотенце, упаковал в него еще несколько свекол, так же тщательно отобрав самые крепкие и спелые, снова завязал узелок и направился к дверям.
    Лицо у него теперь было грустное и одновременно проясненное. Он походил на человека, который собирается в больницу к близкому другу и уже не имеет права давать волю тревоге, а обязан сделать так, чтобы самый вид его успокоил больного…»




    По сути, повесть Шарова - книга об одиночестве. Подростковом и взрослом, одиночестве животного… Одиночестве самостоятельной мысли и идеи, одиночестве в любви… Неудачная любовь случилась в жизни Колиного брата. Жизнь его бывшей жены тоже несчастна и лишена смысла.
    Но более всего тревожит автора судьба Коли – одухотворенного и непростого подростка. И слова старого директора Василия Лукича кажутся актуальными и сегодня, перекликаются с нашим нынешним днем:

    «В детстве портят человека по преимуществу не атмосферой «вольницы», а насилием над нормальным развитием. Надо дать человеку «выколоситься»; лишних зерен не бывает. Напрасно беспокоитесь. И в будущем, когда детство кончится, не злоупотребляйте давлением. Не надо. Вот Антон Павлович Чехов говорил однажды: Выпусти двух человек па сцену и наблюдай за ними — получится пьеса, — что-то в таком роде. А выпусти их и повесь везде плакаты: «Того не делай», «На траве не валяйся», «Не рассуждай», «Соблюдай заповеди», грози им из-за каждого куста пальцем... Что получится?.. Я так думаю: два испуганных человека, а не пьеса. Какая там пьеса!..»






     


    0 0
    0 0

    Уютная домашняя книжица. Все в ней органично. Нагладный пример, когда черно-белые иллюстрации радуют не меньше цветных. Талант иллюстратора, как говорится, во всей красе. Хочется разглядывать каждую ягодку, листочек, орнамент на одежде.



    Издательство Детгиз
    Год 1952
    Тираж 400 000 экз.
    Формат 199 мм х 145 мм




















































    0 0

    Оригинал взят у babs71в С. Калачев. С. Маршак. "Вот какой рассеянный". 1970

    Я уже выкладывал сканы известной книги С. Маршака "Вот такой рассеянный" в оформлении В. Конашевича, изданные в 1930-ми 1968-м годах. А сегодня у нас другой вариант "Рассеянного", вышедший в 1970-м году. Автор иллюстраций - художник Спартак Калачев.















    Скачать единым архивом


    0 0

    Оригинал взят у terentiusskв СНЕЖКИ (1967). Надежда Полякова. Художница Ольга Богаевская



    Раз шажок.
    Два шажок.
    Под ногой скрипит снежок.
    На шнурке ботинка –
    Звёздочка-снежинка.
    Мальчик взял её рукой –
    Нет снежинки никакой.
    А на рукавице –
    Капелька водицы.

    Для детей дошкольного возраста (для самых маленьких).

    Уютно в книжке ленинградок-петербурженок Надежды Поляковой и Ольги Богаевской. Простые, лёгкие стихи и нежные, спокойные рисунки создают гармоничный зимний мир, который бывает только в раннем детстве.

    ОКНО
    Зима покрыла / Лёд снежком.
    И стал у рыбок / Тёмным дом.

    Но мальчик / Снег разгрёб – и вот
    Сверкнул прозрачный / Синий лёд.

    Теперь у рыбок / Не темно:
    На крыше светится / Окно.

    Посмотрите, насколько этот мир осязаем. Самые привычные вещи живут в нём своей особой, но не отдельной жизнью.

    СПАТЬ ПОРА
    Нагулялись мы по стуже.
    Санкам тоже отдых нужен.
    Надо валенкам сушиться,
    Шарф повесим на крючок.
    В каждой мокрой рукавице
    Сжат озябший кулачок.

    Рукавицам спать пора.
    Пусть посохнут до утра.

    Вот так свободно поэтесса и художница раскрывают ребёнку ещё один мир – искусства (поэтического и изобразительного), в котором главное – красота и игра.
    Кроме "Снежков" ленинградские авторы создали вместе книги: "Рукавички" (1969), "Бабушка и внуки" (1973), "Детский сад для зверят" (два разных издания; 2-е: 1974).
    Содружество это было закреплено не только творчеством и атмосферой города, в котором они жили, но и потребностью воспитания будущих поколений – учительским опытом.
    «Я ощущаю себя большой птицей, прикрывшей крылом птенца», – фраза из дневниковых записей Надежды Михайловны Поляковой (1923 – 2007). А "чувство поколений... спасительное чувство. Спасение от одиночества" (В. М. Акимов, критик). И одиночество отступает. "Мир живой и вечный протягивает себя поэту и притягивает его к себе, наполняя силой и жаждой быть!" И потому так много "строк-прикосновений к самой жизни" у Надежды Поляковой, сохранившей до конца каждый раз новое, радостное видение бытия: «За окошком детский крик / На проталинке зелёной / Заглушает мудрость книг / На странице непрочтённой. / День растёт, в себя влюблённый, / Раскаляя солнца лик»...
    В журнале "Нева" (2003, № 12) к последнему юбилею Надежды Поляковой была опубликована интересная статья Владимира Акимова, предваряющая подборку стихотворений. Краткую биографию и библиографию можно найти, например, на сайте "Хронос. Всемирная история в Интернете".

    О художнице Ольге Борисовне Богаевской (1915 – 2000) был недавно рассказв Музее детской книги. Участники сообщества не раз представляли её работы. Ещё несколько книг можно увидеть в журнале elenka_knigolub, а у shaltay0boltayпоказаны мои любимые "Синие листья".
    Мне только хочется напомнить, что Ольга Богаевская была женой художника Глеба Александровича Савинова (1915 – 2000). Их удивительно красивый семейный и творческий союз продлился шестьдесят лет (умерли они в один год, в ноябре, друг за другом). 30 ноября была очередная годовщина со дня смерти Ольги Борисовны... "Светлым глазом" называл одну из лучших своих учениц Александр Осмёркин, в мастерской которого она училась...
    Выходные данные:
    Полякова, Н. М. Снежки: Стихи / Художник О. Б. Богаевская.
    Л.: Детская литература, 1967. – 12 с. + обложка.
    Переплёт: мягкий (бумажная обложка). Бумага офсетная № 1.
    Формат: энциклопедический (60X90/8: ~215Х275 мм). Тираж 300.000 экз. Цена 18 к.
    СОДЕРЖАНИЕ.
    – Первый снег. – Снежки. – Тень на снегу. – Кот. – Кружок. – Окно. – Спать пора. – Сосулька. – Солнышко. – Весенний дождь.

    Здесь иллюстрации (сканировал с разрешением 150 dpi)...

    _L


    Если полностью не видно, используйте клавиши "ctrl" и "-" (или "+")!

    _Обложка02001

    002003

    004005

    006007

    008009

    010011

    012Обложка03

    Обложка04_Обложка01

    P. S. У меня книг с рисунками Ольги Богаевской всего ничего: "Детский сад для зверят" Н. М. Поляковой, "Красный платочек" и "Хороши малыши" А. А. Прокофьева, "Синие листья" В. А. Осеевой, "Весёлый трамвай" Л. Пантелеева, "Хрустальные тайны" И. П. Кирпичниковой, "Обыкновенные варежки" Я. Пинясова (и ещё что-то о семье Ульяновых).

    0 0




    Ролик нарисовал как смог, ну может что то он прояснит.... формат и вес у томов - жуткие..


    0 0

    Анатолий Чепуров "Белая дорожка". Ленинград "Детская литература", 1973.
    Художник не известен, последняя страница обложки отсутствует
    .

    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"

    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"
    Анатолий Чепуров "Белая дорожка"

    0 0

    Заранее прошу у общества прощения, поскольку не знаю в точности правил, и, возможно, такого рода посты тут не должны быть. Просто я давно ищу любые сведения о книге или ее авторе, которые абсолютно впиываются в каноны Музея детской книги. Я ее читал в самом начале 60-х, тонкая обложка, большой формат, детские стихи советского автора, основная часть - о путешествии вокруг земного шара на вертолетах и прочих совр. средствах транспорта. Помню оттуда только строчку: "И мы летим к фиордам - в Норвегию летим!"
    Тогда я еще думал, что фиорды - это некая народность местная или тамошнее ее название :-) И еще были стихи о домашнем быте. "У нас на кухне есть цветок" - о газовой конфорке с фиолетовыми лепестками огня. Если кто-то хоть что-то знает об этой книге или ее авторе - я был слишком мал тогда. чтобы запомнить - буду весьма признателен любой инфе. Еще раз простите за такого рода пост, который, подозреваю, в здешнем обществе - возможно, неформат. Просто спрашивал об этих стихах во многих местах - увы, в ответ пока молчание. Спасибо за книги и память!

    0 0

    Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket

    Полякова, Н. Что тебе подарено. Художник К. Владимиров. Л.: Детгиз. 1963 г. Переплет: мягкий; 20 страниц; формат: энциклопедический

    Photobucket

    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket


    0 0

    Оригинал взят у daubmannusв лаврский музей книги раскрыл всю правду о Красной Шапочке

    разглядывая фото из постаrutabo (далее фото из него; upd: но их там уже нет), понял, что надо мне поскорей собраться и навестить лаврский музей.

    с теперь уже более-менее знанием дела осмотреть их деревянный пресс:

    (разобраться, поедет ли это колесо)

    поглядеть на технику: вот джоббер этот я как-то смутно помню.


    upd: зато бостонку и американку помню прекрасно. бостонка -- какая-то экспроприированая в революцию немецкая импортная, а рядом (зеленое) -- уменьшенный макет американки, выпускавшейся, кажется, в Харькове в первые пятилетки.



    а вот не про печатников, но просто классно:

    "Красная шапочка" под (художественной) редакцией Ррр. Волка!
    (во-первых, не шапочка, а платочек, во-вторых, дело было в Одессе, а, по-третє, в Одесі в 22-му, такі да, друкували українською)
    бонус -- еще одна книжка, "Кіт в сап’янцях":


    0 0

    Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket

    Андерсен, Г.-Х. Казки. Перевод с датского и вступительное слово Оксаны Иваненко. Художник Галина Григорьева. К.: Веселка. 1964 г. Переплет: издательский картонаж; 122 страниц; формат: энциклопедический

    Photobucket

    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket
    Photobucket Photobucket


    0 0

    Уже несколько часов живу с чувством маленького чуда - при очередном визите в библиотечный Музей детской книги увидела скромно лежащего на полке ... "Джека-простака" Вениамина Лосина! Оказывается, так же скромно эту книгу принес в библиотеку неизвестный читатель. И ушел не представившись.
    Спешу показать вам!



    Викторов,В. Джек-простак: по мотивам английских сказок / рисунки В.Лосина. - М.: Детский мир, 1958. - 12 с.

    Формат - 60х92 1/8.
    Тираж - 200 000 экз.

























    А еще один подарок библиотеке от того же читателя - "Винни-Пух" А.А.Милна 1960 года с иллюстрациями А.Порет. Любимого "Детского мира".

    0 0

    Сергей Баруздин. Валя-Валентин.
    Худ. Ю.Зальцман.Малыш.1964 год. 12 стр.
































    0 0

    Борис Заходер "В гостях у Винни-Пуха", книжка-игрушка, "Малыш" 1975 г. Бумага №1 60х90 1/8. Тираж 150 000
    Рисунки Алисы Порет

    Так случилось, что ни в дошкольном, ни в младшешкольном возрасте мне не удалось познакомиться с настоящим Винни-Пухом. В книжных магазинах он не появлялся, у маминых знакомых его не было и даже в нашей библиотеке он не водился. Зато была вот эта книжка! Предисловий я в детстве не читала и долгое время была уверена, что она и есть - настоящая. А всё остальное придумали для мультиков. Больше всего мне нравился план леса. А из персонажей - Тигра.













    0 0

    Писателям не всегда удается спрятаться за своими персонажами. И менее всего это удавалось "дядям Стёпам" детской литературы - Корнею Чуковскому, Сергею Михалкову, Сергею Баруздину. Может быть, поэтому художники любили их рисовать на страницах книг среди литературных героев.
    Хочу пополнить нашу "галерею писателей" "портретами" Сергея Баруздина - работы Федора Лемкуля, Спартака Калачева и Иосифа Игина. По-моему, будет к месту после постов knigofileи ribka_kabikovaо хороших детских книгах Баруздина.


    Из книги С.Баруздина "Твои друзья - мои товарищи" (1967 год). Рисунок Ф.Лемкуля.


    Из книги С.Баруздина "Странный ослик" (1972 год). Иллюстрации С.Калачева.
    Детский писатель в окружении сов, крокодилов, слонов и оленей. В Переделкино и в Африке, в каракумских песках и на Камчатке.











    Из книги С.Баруздина "Любитель фотографии" (1973 год). Рисунки С.Калачева.







    И "взрослый" шарж И. Игина (из книги И.Игина и М.Светлова "Музей друзей" 1962 года).
    Взрослая ипостась детского писателя.





    0 0

    Восхищаюсь тем, как в этой книге нарисованы дети - как будто живые! До чего точно переданы мимика, жесты, прорисован каждый волосок!

    В моей книге многие рисунки разукрашены цветными карандашами, поэтому не все штрихи авторские:)


    Суреев П. На берегу Серебрянки.М., Детгиз, 1961, 64 с. Обычный формат, бумажная обложка, бумага - немного пожелтевший гладенький офсет. Тираж 200 000 экз. Художник В. Горячев.











































































(Page 1) | 2 | 3 | .... | 130 | newer